Онлайн книга «Скитальцы»
|
Он позволил себе расслабиться. Чуть-чуть. Распустить бронированный панцирь, отрезавший его от мира, подумать о молодой Тории, о родинках на ее шее и о первой брачной ночи строгого и целомудренного Луара… Какое счастье, что все эти месяцы мальчик был не один. * * * Я рассказала ему все. То есть я, конечно, рассказала ему все, что считала нужным, что, по моему мнению, он должен был знать про Луара. Кое-какие подробности я, конечно же, упустила – и тут же попалась, потому что Эгерт Солль не был дураком. Он встал и отошел к окну. Глядя в его широкую спину, я снова почувствовала головокружение от мысли, что пришла-таки, что он принял меня и разговаривает почти как с равной, что я сижу в его кресле и грею ноги в его ковре, что мы с ним беседуем один на один, – а ведь он всегда представлялся мне чем-то совершенно недосягаемым, как статуя на высоком постаменте… Я прикрыла глаза. Странствия хороши, когда ты трясешься полегоньку в повозке, когда с тобой друзья и всегда имеется сытный ужин; то ли дело пешком и в одиночку, да по нынешним неспокойным дорогам, да впроголодь, да ночуя под заборами… Я улыбнулась. Добрые деревенские ребята давали мне денег за «пшак». Я подходила к первому попавшемуся и предлагала «пшакнуть» за медную монетку; тот долго маялся – но любопытство брало верх, и я показывала несложный трюк, которому обучил меня Флобастер, маленькое представление с надуванием щек, шевелящимися ушами и смешным «пшаком» в конце… Эдакий незамысловатый цирк. Детишки и молодежь, жадные до зрелищ, собирались компаниями и приводили друзей, порой я собирала целую пригоршню монет – но случалось и так, что на околице меня догонял здоровенный парнище и отбирал все – и то, что заработала, и то, что было раньше, и даже хлеб… Улыбка моя погасла. Я не удержалась и вздохнула – Солль обернулся от окна, за которым все так же лилась вода. Мы встретились глазами, и я поняла, что все, о чем я умолчала, ясно ему как день. — Да, – сказала я громко, пытаясь собственной дерзостью погубить свои же неуверенность и страх. – Да. Я вот люблю его. Ну и что? Он воспринял мое признание совершенно неожиданно. Криво усмехнулся: — А я, значит, не люблю. Мать не любит. Я заметалась, не зная, что ответить; он снова отвернулся. — Меня тут в последнее время принято упрекать… То долг воинский не выполняю, то сына вот отверг… То есть не сына, а… Но все равно предосудительно. Бросил на произвол судьбы… Так? Я встала. Подошла к нему, опустилась на колени: — Так. Вот убейте меня, выгоните… Я же все понимаю. И про госпожу Торию, и про вас… И вообще это не мое дело. Но Луар-то не виноват. Ну за что же… Он же не виноват, что родился, за что ему это… И если с ним теперь что-то случится… вы будете виноваты. А теперь можете бить меня… И выгонять… Он долго смотрел на меня сверху вниз. Потом наклонился, ухватил жесткими пальцами под мышки – у меня даже дух перехватило. Поднял с колен и поднял над полом, будто котенка; лицо мое оказалось вровень с его лицом. Так прошло несколько долгих минут, на протяжении которых я старалась не дышать. — Хорошо. – Он вздохнул и поставил меня на пол. – Тебе потребовалось мужество, чтобы сказать мне все это. Теперь я тоже… проявлю мужество. Сядь… Повинуясь его жесту, я водворилась обратно в кресло. Он прошелся по комнате, прислушиваясь к каким-то своим мыслям. Остановился напротив меня; я заерзала и встала. |