Книга Скитальцы, страница 40 – Марина и Сергей Дяченко

Мысли его переметнулись к сегодняшнему дню – он вспомнил о потере лошади. Конечно, повредивший ногу жеребец не смог бы продолжать путь немедленно, как этого хотелось Руалу, и все же лошадь – это капитал. Не следует прощать хозяину этой грабительской сделки… Он повернулся на бок и подумал о хозяйской дочери.

Лениво стучал дождь по дощатой крыше сарая.

Руал сел. Работники спали, сотрясая воздух храпом. Руал бесшумно поднялся и вышел под слабеющий дождь.

Ферма была погружена во тьму, только на кухне светилось тусклое окошко да не спали наверху, в комнатах хозяина. Руал наугад ступил несколько шагов – и замер, потому что совсем рядом, у поленницы, маячила чья-то белая рубашка. Вскоре оказалось, что обладатель рубашки был не один – не мог же он шептаться сам с собою. Руал, чьи глаза давно привыкли к темноте, разглядел светлые, гладко зачесанные волосы и радостно поблескивающие глаза.

Влюбленные прощались – вскоре настороженное ухо Руала различило звук робкого поцелуя, и сразу вслед за этим девушка бесшумно заторопилась к дому, а темноволосый – это был именно он – прокрался к двери сарая и, оглядевшись, нырнул в темноту. Руал благоразумно пригнулся за поленницей.

Девушка тем временем пересекла двор, направилась было к парадной двери – но потом, поколебавшись, повернула в сторону кухни. Ильмарранен, одержимый веселым куражом, последовал за ней. Дверь кухни осторожно закрылась – Руал, сосчитав до двадцати, вошел следом.

В печке тлели угли, на широком столе горела масляная лампа. Кухарка перетирала полотенцем груду вымытой посуды, а хозяйская дочь, присев на скамейке у стены, что-то горячо ей объясняла. Обе испуганно обернулись навстречу Ильмарранену.

— Фу-ты… – с облегчением выдохнула девушка. – А я думала, отец…

Толстуха широко улыбнулась:

— Пришел-таки… Ну, заходи, птица залетная…

Дочь хозяина подвинулась – Ильмарранен присел рядом. Ему показалось, что девушка пахнет молоком.

Толстуха хитро улыбнулась и изрекла, понимающе кивнув Руалу:

— Не спится, да, парень? От любви не убежишь, так-то.

Девушка прерывисто вздохнула. И тогда Руал Ильмарранен заговорил. Он говорил просто и вместе с тем вдохновенно, и в этом рассказе были и большая любовь, и тайная помолвка, и жестокий отец, выдавший невесту за другого. Обе слушательницы подались вперед, кухарка, забывшись, терла до дыр давно сухую тарелку, а девушка комкала от переживаний подол своего простенького платья. Едва Руал дошел до момента, когда плясала свадьба, стонал отвергнутый жених и пыталась покончить с собой молодая, – на глазах у обеих показались слезы, которые к концу истории пролились наружу.

— Наверное, ее отец думал, что она вам не ровня? – всхлипывая, спросила девушка.

Руал улыбнулся печально:

— Я думаю, он просто боялся… За мной уже тогда шла слава ясновидца…

— Как?! – переспросили его слушательницы в один голос.

Руал улыбнулся еще печальнее, взял, не робея, руку девушки в свои и развернул ее ладонью кверху.

— Вот так так! – воскликнул он, в то же время решительно пресекая ее слабую попытку высвободить руку. – Да вы ведь тоже страдаете от любви!

Кухарка ахнула одновременно с вопросом девушки:

— А вы откуда знаете?

Руал улыбнулся так печально, как только мог:

— Я вижу многое, что недоступно другим… Вижу, ваш возлюбленный рядом, но вы не можете быть вместе… Вижу – между вами преграды… Вижу поцелуй… Совсем недавно, да! О, какой нежный поцелуй!