Онлайн книга «Скитальцы»
|
— Господин Эгерт! Через силу улыбнувшись, Солль велел подать себе вина. На столах, на полу, на резных спинках стульев лежали квадратные солнечные пятна. Тонко жужжала муха, колотясь лбом о стекло квадратного же оконца; покусывая край стакана, Эгерт тупо смотрел в деревянные узоры на столешнице. Слово было сказано, и теперь Эгерт повторял его про себя, всякий раз содрогаясь, как от боли. Трусость. Светлое небо, он трусил! Он струсил уже бессчетное число раз, и у страха его были свидетели, и главным из них оставался лейтенант Солль, прежний лейтенант Солль, герой и воплощенное бесстрашие… Он перестал грызть стакан и принялся за ногти. Трусы отвратительны и жалки; Эгерт не раз наблюдал, как трусят другие, он видел признаки страха извне – бледность, неуверенность, трясущиеся колени… Теперь он знает, как выглядит собственная трусость. Страх – чудовище, снаружи никчемное и ничтожное, изнутри же – палач, неодолимой силы мучитель… Эгерт тряхнул головой. Неужели Карвер, например, испытывает нечто подобное, когда пугается? Неужели все люди… Фета в десятый раз явилась с тряпкой, чтобы надраить до блеска столик господина Эгерта; он наконец ответил на робкий, заискивающий взгляд: — Не вертись, пигалица… Присядь-ка со мной. Она уселась с такой готовностью, что скрипнул дубовый стул: — Что угодно господину Соллю? Он вспомнил, как втыкались в косяк над ее головой метательные ножи и кинжалы, вспомнил – и покрылся холодным потом. Она тут же отозвалась на его внезапную бледность, простонав сочувственно: — Господин Эгерт так долго боле-ел… — Фета, – сказал он, опуская глаза, – ты боишься чего-нибудь? Она радостно заулыбалась, решив, по-видимому, что господин Эгерт заигрывает: — Я боюсь однажды не угодить господину Соллю, и тогда хозяйка меня выгонит… — Да, – вздохнул Эгерт терпеливо, – а еще чего ты боишься? Фета захлопала глазами. — Ну, темноты, например, – подсказал Эгерт. – Ты боишься темноты? Фета помрачнела, будто вспомнив что-то, пробормотала нехотя: — Да… Только… зачем это господину Эгерту? — А высоты? – он, казалось, не заметил ее вопроса. — И высоты боюсь, – призналась она тихо. Некоторое время длилась тягостная пауза; Фета смотрела в стол. Когда Эгерт уверился, что не услышит от нее более ни слова, девушка вздрогнула и прошептала: — И, знаете, особенно… грома… Как бабахнет… Ита рассказывала, у них в селе одну девчонку громом убило насмерть… – она прерывисто вздохнула. Прижала ладони к щекам и добавила, мучительно покраснев: – А особенно боюсь… забеременеть… Эгерт отшатнулся; испугавшись своей откровенности, Фета затараторила, будто пытаясь потоком слов сгладить неловкость: — Боюсь клопов, тараканов, бродяг, немых попрошаек, хозяйку, мышей… Но мышей – это не самое страшное, можно перебороть… — Перебороть? – эхом откликнулся Эгерт. – А как ты… Что ты чувствуешь, когда страшно? Она неуверенно улыбнулась: — Страшно, и все… Внутри будто бы… Слабеет все, и еще… Она вдруг залилась густой краской, и под слоем ее так и остался непроясненным еще один важный признак испуга. — Фета, – спросил Эгерт тихо, – а тебе было страшно, когда я бросал в тебя ножи? Она встрепенулась, будто вспомнив лучший день своей жизни: — Нет, конечно! Я ведь знаю, что у господина Эгерта твердая рука… |