Книга Скитальцы, страница 122 – Марина и Сергей Дяченко

Ларт тяжело подошел к окну и раздвинул портьеры, впустив в комнату серое, грузное утро.

— Ты тоже уходи, – сказал он мне, не оборачиваясь.

Я не поверил своим ушам. Первой моей мыслью было, что я серьезно в чем-то провинился.

— Хозяин… – пролепетал я беспомощно.

Он обернулся, и я увидел, как сильно он постарел за прошедшую ночь.

— Ты не понял, – сказал он со слабой улыбкой. – Дело не в тебе, а во мне. Я сейчас не самый подходящий хозяин, и вряд ли мне еще понадобится слуга… Помнишь, «но стократ хуже имеющим магический дар»? ОНО, конечно, явится за мной. Это моя судьба, я готов к ней, и просто так ОНО не отделается, конечно. Но тебя… – Он осекся. Он страшно не любил признаваться в слабости или несостоятельности, мой хозяин. Помолчал. Продолжил хрипло: – Я сейчас не в состоянии тебя защитить. Уходи, тебе нечего здесь делать. Сам ты, возможно, уцелеешь.

Я хотел сказать, что не покину его ни за что, что я верен ему до гроба и готов разделить его судьбу. Я уже открыл рот, чтобы это сделать, но тут противная предательская дрожь завладела моими коленями, а перед внутренним взором явилась вдруг Третья Сила, заглядывающая в дом снаружи – один круглый глаз в окно кабинета, а другой – спальни… Светлое небо!

— Поторопись, – сказал Ларт. – Мало времени. Иди в поселок.

Мои ноги, кажется, прилипли к полу. Я стоял, как болван, и ловил воздух открытым ртом.

— Иди, – голос Ларта звучал все более напряженно. Я смотрел на него и не мог сдвинуться с места.

Тогда он вытянул перед собой руку ладонью вверх, будто намереваясь сдуть пылинку, а другую ладонь положил сверху и тихонько скользнул ею вперед, как бы отталкивая меня…

Я опомнился, стоя у подножия пригорка. Лартов дом оказался за спиной, а прямо передо мной – лесок, за леском – поселок, где мягко струится дымок из труб, где стоит на пороге трактира сонный трактирщик, где никто слыхом не слыхивал ни о какой Третьей Силе…

Когда-то в детстве у меня было две пары варежек. Одну я скоро подарил сестре – ненавидел выбирать каждый день, какую же из них надеть… Самое глупое занятие – выбирать.

Кто я ему, сын? Не ученик даже… Никогда мне не дождаться и десятой доли того тепла, что предназначалось этому… Маррану. Встречный мальчишка Луаян – и тот ему был ближе и дороже… А красный раздвоенный язык, оставивший борозду на моей щеке?!

Я стоял, кусая губы. Пошел дождь, перестал, возобновился и перестал снова. Порывами налетал почти зимний ветер.

…Тихо скрипнула входная дверь. Ступеньки… Дверь кабинета.

Он сидел за бокалом вина, сидел, забросив ноги на круглый стол, испещренный заклинаниями. Прихлебывал и бормотал себе под нос:

— Нет удачи… Потерял его… Долго. Слишком много сил…

Пискнули половицы у меня под ногами. Он замолчал, поставил бокал и обернулся.

Секунду мы смотрели друг на друга, и мне очень хотелось, чтобы он снова меня прогнал. Но вместо этого он щелкнул пальцами, и на столе встал еще один бокал – высокий, тонкий, полный до краев.

— Выпьем, – сказал он с усмешкой. – Выпьем за Привратников. За честных Привратников с благими намерениями. Присоединяйся…

Бокал был уже в моей неверной руке.

— Честные Привратники, – продолжал Ларт, все еще усмехаясь. – Верные. Угодливые. Распахивающие все двери мира. Они…

Он поперхнулся. Замер. У него неестественно расширились зрачки, и тут же глаза знакомо вспыхнули красным. Я уронил свой бокал – веером плеснуло красное вино.