Книга Отголоски далекой битвы, страница 73 – Константин Муравьев

— Освободи, – шелестит он.

— А зачем? – с интересом посмотрел я на резко дернувшуюся девушку. – Зачем мне тебя освобождать? Я так и не услышал ответа на свои вопросы, так что с какой стати мне это делать?

В глазах этой демоницы такая ненависть и ярость, которую я не видел с тех пор, как познакомился с Энакой.

Так что и тут одно и то же желание. Убить, и желательно как можно мучительнее.

— Ты не сможешь выбить из меня клятвы служения, – раздается шипение прямо мне в лицо, – они не смогли, куда уж тебе…

Тут эта демоница приглядывается и пытается понять, а с кем же ей пришлось иметь дело, но потом, тряхнув головой, продолжает:

— …полукровка эльфийский.

— Ну, – пожал я плечами, – говорят, на огра я больше похож.

Это несколько сбило демоницу с толку.

— Нет, – оторопело ответила она, – на огров совсем не похож.

— Ну вот, – пожал я плечами, а потом жестко поглядел ей в глаза, – мне нужно знать, кто ты, и мне необходимо гарантировать безопасность свою и своих друзей. И если для этого мне придется выбить из тебя эту самую клятву служения, я это сделаю.

Глаза демоницы сузились, превратившись в две небольшие щелки, она вся напряглась, явно ожидая удара или чего-то подобного.

Теперь, по крайней мере, понятно, что это за прорези на ее балахоне и откуда они там появились. Это явно следы от плети и, возможно, кинжалов или меча, которые использовали для общения с ней. Странно, что ни кровоподтеков, ни ран, ни чего другого на ней не видно. Но, видимо, это просто ее сверхповышенная регенерация.

Похоже, то, что я ее так разглядываю, ей очень не понравилось. Мне показалось, или она прошипела:

— Убью, эльфеныш. Только прикоснись. Убью.

Не знаю, но мне хоть и послышалась ненависть в ее словах, но почему-то там был еще и страх и ужас.

Я вгляделся в ее лицо. Так и есть. Огромные, расширившиеся зрачки. Она готова терпеть боль и муки, но почему-то именно эта мысль пугает ее больше всего – то, что я хочу овладеть ею.

Хм. Странно. Не похоже, что ее насиловали. Одежда, хоть и разодрана, но именно как от побоев и пыток, но ни как при изнасиловании.

«Или я чего-то не понимаю, или…» – констатировал я и вновь посмотрел на нее.

— Или ты мне можешь предложить любой другой вариант, – спокойно сказал я девушке, – не связанный с клятвой служения, о которой ты говорила, но ты должна понимать, что твой вариант должен быть убедительным. Я тебе не верю, особенно после твоих последних слов. Не слишком лестно ты обо мне отзываешься. Да и намерения твои не будут способствовать моему здоровью. Так я слушаю тебя? – И я с вопросом во взгляде вгляделся в ее лицо.

Несколько мгновений тишины, а потом тихий голос:

— Клятва вассалитета, но не полного служения. Я готова принести ее. Это все, что я могу тебе предложить. Иначе тебе и правда придется убить меня.

Жаль, что я не знаю, о чем она говорит. Но судя по ее метрической матрице, именно этот вариант она считает наилучшим как для нее, так и для меня.

Даже странно, но мне кажется, что для меня это еще лучше, чем для нее самой. Да и из названия можно догадаться, что это что-то связанное с подчинением мне. Но неполным, а более осмысленным. Видимо, какой-то простор для собственной воли и желаний у нее остается.

Можно посовещаться с фуриями, но они почему-то совершенно не обращают на нас внимания. Вернее, они подходили один раз. Только взглянули на мою собеседницу и сразу же потеряли к ней всякий интерес.