Книга Альтернат, страница 120 – Медина Мирай

Он присел рядом, положил ей голову на плечо и взял за руку. Как порой ему этого не хватало – успокаивающего тепла чужого тела.

«Вот бы однажды хоть ненадолго ощутить тепло тела человека, о котором рассказывал отец…»

— Прошу, больше ничего от меня не скрывай, – прошептала Айрис немного громче шепота. – Мне ты можешь доверить что угодно, и я сделаю ради тебя что угодно, лишь бы была спокойна твоя душа.

— Я тоже… – он умолк, ощутив укол совести. Ощутив, что врет.

Если бы кто-то узнал, что творится в его душе, то засомневался бы во всем, что он делал и говорил. И он никогда не сможет быть с Айрис по-настоящему честен. И вообще ни с кем.

Он вспомнил вопрос Иван: «Чего бы ты хотел?»

Его редко об этом спрашивали. И он только радовался этому. Не придется снова и снова преувеличивать рассказы о спасении людей и чувстве долга, ведь все, о чем на самом деле мечтал Тень после тысячелетий жизни без обещанной семьей любви, – это смерть.

— Вот вы где, – Азаруэль нашел Иван и Эймери в кофейне за обедом. Круассаны с курицей и зеленью, которые они ели, явно не вызвали у него особого доверия. – Какая-то бедная у вас трапеза.

— Мы буквально полчаса назад слопали по сендвичу, – парировала Иван с набитым ртом и кивнула в сторону витрины с десертами. – Сейчас еще сладкое возьмем.

— Ну не знаю. – Эймери отставил тарелку с крошками. – Я уже наелся.

— Прямо-таки обед победителей! – Азаруэль взял свободный стул и сел с ребятами. – Какие планы?

— Сказала же: заказать сладкое.

— Я не об этом. Я о ваших планах на «Альтернат».

Громко сглотнув пережеванный круассан, Иван присвистнула.

— Слишком сложный вопрос, чтобы отвечать на него сейчас. Вот ты знал, что во время еды мозги приливают к желудку, и поэтому мы соображаем хуже, чем когда не едим? – она посмотрела на Эймери. – Я правильно говорю?

— В общих чертах – да.

— Так что дай нам для начала перевести дух. Еще суток не прошло с момента, как мы вернулись из этого лесного дурдома, а ты уже чего-то от нас хочешь. А у подростков, знаешь ли, психика более хрупкая, нежели у таких долгожителей, как у тебя.

— К твоему сведению, – усмехнулся Азаруэль, – большую часть истории человечества не существовало такого понятия, как «подросток». Человек сначала был ребенком, а после первых же признаков полового созревания считался уже взрослым. Слишком изнеженными стали люди.

— Ну мы, конечно, не выросли в краях, где все дышат пеплом вместо нормального воздуха, но тоже пережили дерьма побольше, чем некоторые взрослые.

Азаруэль закинул ногу на ногу и сложил руки на груди, покачиваясь на стуле.

— Значит, вы решили пока расслабиться и отдохнуть? Ну а что потом, когда враг нанесет удар, Иван? Снова будешь профессионально плакаться о своей беспомощности, когда кто-то косо посмотрит на беззащитного Эймери? – Азаруэль обратился к нему: – Мозги это, конечно, полезно, но не когда на тебя бежит двухметровое чудище, которое может убить тебя одним ударом, правда?

Ребята обменялись быстрыми взглядами.

— А знаете что? Вы правы, – Азаруэль встал из-за стола. – Обсуждать такие важные вещи за едой не стоит. Заканчивайте и приходите ко мне в комнату. Поговорим.

Иван и Эймери посмотрели ему вслед с недоумением и любопытством. И тут же, оставив еду и напитки, вскочили с мест и последовали за ним.