Книга Индивидуум, страница 95 – Полина Граф

Лед и одиночество. И бесконечно темное море. Дан определенно был не в порядке.

Я почти успел спросить его, но нас окликнули. Услышав голос Рамоны, Дан резко помрачнел.

— Эй вы! — Она подоспела к нам.

Рамона наконец оставила форму. Простые брюки, белая рубаха и плащ. В одной руке протекторши была кружка с чаем, а другую она держала в кармане.

Озарившись приветливой улыбкой, Рамона сказала:

— Никак не могу найти ни единой души, а вроде как местный центр Света. Почему не позвали меня на обсуждение дел с занудой послом?

— Как-то мы все это время и без тебя обходились, — пренебрежительно бросил ей Дан. — Ты сама нас к этому приучила, так что, пожалуй, мы просто забыли.

— Дорогой, ты что, все дуешься? — искренне удивилась она. — Так и остался нюней?

— Нюней? — Лицо Дана угрожающе окаменело.

— И мямлей.

Рамона была полностью довольна собой и уверена в сказанном.

— Ты бросила нас, — зашипел он.

— Бросила? Я всегда была в работе, милый. Выполняла свой долг…

— Ага. Без выхода на связь. Ты приходила, когда нас настигали катастрофы, но где тебя черти носили при смертях товарищей?!

Я взволнованно смотрел на эту сцену, чувствуя, что не должен тут быть. Рамона обомлела. Но всего на миг. Она спокойно отпила чая.

— И ты спрашиваешь еще, почему я называю тебя нюней? Дан, тебе сколько лет? А ведешь себя так инфантильно. Эх, не выбила я этого из тебя…

— Где тебя носило, когда умерла Ламия?! — рявкнул Дан.

Все стихло. Рыбы округлила глаза.

— Ла… Погоди, что?

— Хочешь сказать, что тебя опять не было здесь? Что ты опять ни черта не знаешь, чем мы тут живем?!

— Я исследовала аннигиляции! — воскликнула она. — Вы меня не пригласили в свой закрытый кружок, так что…

— Да мне плевать, где ты была! Главное, что не здесь. Тебя не было, когда мы хоронили Пабло, Спенсера, Линь. Тебя не было, когда мы кремировали Маркуса, а он тоже был твоим учеником!

Его разрывало от невысказанных слов. Дан не мог надышаться и отчаянно выплевывал эти слова скорее в пустоту, а не в остолбеневшую Рамону. Он глубоко вобрал в грудь воздух и с ядом выдал:

— И катись себе дальше, Рамона. Катись в Обливион.

Дан быстрым шагом направился к Соларуму, почти сбив Рамону по пути. Мы же во все глаза смотрели ему в спину, боясь проронить хоть слово.

И все же Рамона отошла от изумления первой:

— Во дела.

— Да уж… — досадливо выдохнул я.

Она медленно повернулась ко мне, смотря куда-то вдаль.

— Он всегда таким был. С тонким устройством души. Не думала, что мое отсутствие так его заденет.

Приблизившись, Рамона качнула головой и снова сделала глоток из кружки.

— Сложное место этот ваш Соларум.

— Он и твой, — вскользь напомнил я.

— Нет, — ответила она, выждав пару секунд. — Уже давно нет.

Я не понимал, почему она не могла относиться к этому месту так же, как и мы. Да, не всякий был готов назвать Соларум домом с большой буквы, но все же здесь имелось что-то… наше. Общее. Пропитавшее и стены, и землю, каждый чертов серый камень и зеркало.

— Я не знала, что бедняжка Близнецы скончалась, — проговорила Рамона, прищурившись. — Только что вернулась.

— И долго ты еще тут будешь?

— Кто знает? Пока не разберемся. Если я предпочитаю существовать обособленно, то это вовсе не значит, что мне все равно на нашу планету. Сначала сделаем дело, а потом пойду. Но все же, милый Стрелец… как она умерла?