Книга Доминум, страница 73 – Полина Граф

Не учел я всего одну вещь. Кто сказал, что твари не могут преодолевать границу?

Я истошно закричал, когда второй метеороид схватил зубами мою руку. Страшное давление разрывало плоть. Он с силой сомкнул челюсти. Раздался тошнотворный хруст. Серебряная кровь брызнула на раскаленный песок.

Кровь застелила глаза. Пески пропитались серебром. Не помню, когда я перестал кричать и вырываться. Боль подавила всякое мышление, а твари все рычали, отрывая от меня куски. Снова и снова. И не было тому конца.

Вокруг была кромешная обсидиановая тьма, и лишь доносился плеск воды.

Стоило приподнять веки, как впереди вспыхнуло алое свечение. Я сощурился и, только свыкнувшись с его яркостью, увидел перед собой человеческий образ. Он сидел лицом ко мне, весь в сполохах красного света. Тело его полностью состояло из них, даже контуры одежды и плащ, струящийся по камню, на котором мы сидели. Идеально круглый островок в черных водах – таких же непроглядных, как и все вокруг. Отрезанный от всего мира.

Образ открыл глаза – единственное, что четко выделялось на горящем лице. Два бледных огонька.

— Это душа? – спросил я, вяло оглядываясь.

– Ее прах, – спокойно ответил Антарес, словно поведал мне простую истину. – Всего лишь тлеющие останки. Моей или твоей – уже не разберешь.

Я лишь сейчас понял, что его голос был непостоянным и тонально колебался. До этого, когда Антарес говорил только внутри моей головы, я не обращал внимания.

— Я никогда не видел своей души. Или не помню, как она выглядит. – Я хмурился и, лишь когда до меня медленно и неохотно донеслось эхо минувших событий, затравленно уставился на Антареса. – Я… мы ведь не умерли?

Он пожал плечами и отвернулся.

– Еще не знаю. Ты провалился сюда, чтобы избежать боли и воспоминаний о смерти. А внутри душ время идет так медленно…

Откуда-то из черноты бездонной пропасти, что значилась небом, медленно посыпались серые крупицы. Я выставил ладонь, поймал одну и размазал по коже. Пепел.

— Ты ведь видишь их и знаешь, каково это, – тихо сказал Антарес. – Странствовать сквозь души. Тебе не страшно?

— Нет. – Я так и не оторвал взгляда от серого пятна на руке. – А должно быть?

— Ты постигаешь истинную их суть. Легко начать терять себя, пользуясь подобной силой, забыв о морали.

— Мне тяжело погружаться в самые потаенные воспоминания. Кажется, я трачу на такое собственный эфир, это бы объяснило слабость. Но… – тут я замялся, пытаясь правильно подобрать слова. – Я люблю видеть образы и эмоции, все, что окружает Центр души. А не тайны, которыми можно было бы воспользоваться в корыстных целях. Я не хочу постигать людей таким способом.

Антарес кивнул, а я вновь заволновался. Он это почувствовал и сказал:

— Возможно, мы не умрем.

— Тебе легко говорить! Ты же богоподобная заоблачная сущность, живущая миллионы лет. Умрешь и воскреснешь, как и все вы, а у меня второй попытки не будет. Вы ненормальные.

Огни его глаз сузились.

— Ненормальные? Сколько людей – и сколько эквилибрумов? Вас на этой планете лишь несколько миллиардов. Пыль в сравнении с нашим числом. Так чей отрезок жизни более частотен и естествен для Вселенной? Это не мы аномальны. А вы.

Я замер.

— Мы живем достаточно, чтобы понять себя и весь доступный нам мир, – продолжал Антарес. – Мы способны пересекать целые эпохи, видеть различные народы и культуры, миры, разбросанные по всему космосу. И мы никогда не торопимся. Мы успеем все. Жизнь для нас – возможности. Для вас же – попытка ухватить все по верхам. Запертые в границах одной планеты и не ведающие, что это неправильно, что все то пустое над головой живет и доступно душам целиком и полностью. Все необъятные пространства. Я никогда не понимал, как приземленные смиряются с таким положением вещей. Как можно в подобных границах и сроках полюбить, постигнуть целый мир?