Книга Доминум, страница 176 – Полина Граф

— Пришел бы только один, и все оказалось бы намного проще. Но вас шесть. Кто-то может не справиться. Сколько вошло сюда, столько мостов к центру и протянется. Я не могу проложить свой. Я не тот. Если хоть один из вас не выдержит, остальные останутся со мной. Навсегда. Потому вам будет так трудно добраться до моей души.

Услышанное всех потрясло.

— До его души? – дрожащим голосом вымолвила Фри.

— Ты на что намекаешь?.. – Стефан в неверии выкатил глаза.

Я отодвинул Дана.

— Можно осмотреть твою руку? – спросил я у незнакомца.

Он не нашел ничего странного в моей просьбе и протянул бледную ладонь, такую же твердую и потрескавшуюся, как и его лицо.

Дотронувшись до кожи, я увидел именно то, что и ожидал.

— Ничего. Он пустой.

— И что это значит? – недовольно спросила Сара, по-прежнему глядя на незнакомца с крайним недоверием.

— Пуст и разумен. – Я развел руками. – Ламия говорила, что оболочки эквилибрумов могут сохранять сознание и некое подобие воли даже после изъятия души.

— Но не может быть, чтобы…

Ветер стал утихать, свет в волнах угасал. Я решительно посмотрел на незнакомца.

— Похоже, что это оболочка Антареса.

Стефан поперхнулся.

— Ну как же! Он… – и внезапно замялся. – О Мадонна, что с его обликом?

— Под манипуляциями и не такое случается, – омрачился Дан. – Особенно если сидишь под ними двадцать пять тысяч Генезисов.

— Это имеет смысл, – кивнула Фри и тряхнула алыми волосами. – Получается… Мы нашли всего Антареса! Мы вернем его на небеса полностью!

Внезапно я заметил, что человек впервые выразил эмоцию. Он склонил голову, нахмурился и уставился на Фри, пристально, дотошно ее разглядывая.

— Но это пока не Антарес. – отметил Дан. – Истинный находится в теле Макса. А этот даже не алый. Пустой!

— Эй, Пустой, как найти твою душу? – спросил Стефан.

— Просто идите через лес. И ни за что не останавливайтесь. Что бы там каждый из вас ни увидел.

Сара неодобрительно покосилась в сторону стальной чащи.

— Можно поподробнее? Что мы должны там увидеть?

— Себя, – раскатисто отозвался Пустой. – Я не знаю, что вы встретите. Но, поверьте, лучше остаться тут.

Мы неуверенно переглянулись.

— Я точно не хочу навсегда застрять на этом гребаном пляже, – буркнул Стефан.

— Мне это не нравится. – Сара скрестила руки и поежилась. – Все как-то странно и не складывается. Нутром чую, здесь что-то не так.

— А ты ждала, что возвращать душу Антареса будет просто? – спросил я и оглянулся на Пустого. – Ты пойдешь с нами?

— Я обязан, – кивнул он. – Только пришедшие сюда могут привести меня к душе. И освободить.

— Вот и отлично, – кивнул я. – Тогда идем.

Небесные тела так и остались висеть на горизонте друг напротив друга. Море чернело, алый свет исчез. Пустой слез с камня. Он оказался чуть выше меня ростом и всем своим видом напоминал выцветшую тень, которую вот-вот сдует ветром.

Свет неба окрасил деревья в угрожающий красный цвет. И мы ступили в него, отбросив всякие сомнения.

Не сразу, но обстановка переменилась. Казалось, окружающие нас растения просто высасывают свет, отдавая взамен мрак и холод. Я оглянулся на товарищей. Все они ощущали себя как не в своей тарелке. Даже Сара. Особенно она. Как только мы оказались «по ту сторону», она словно изменила себе. Я чувствовал ее острое беспокойство, видел затравленный взгляд, который будто выискивал подвох. Меня пробирало любопытство касательно столь резкой перемены, и, будь наше положение хоть сколько-нибудь проще, я непременно попытался бы узнать, что прорубило трещину в Железной Деве. Но сейчас это было наименьшей из наших проблем. Намного сильнее меня беспокоил Пустой. Каждый раз, как мой взгляд касался нашего загадочного спутника, сердце ощутимо замирало, точно с разбегу врезаясь в стену. Он продолжал следовать за нами, представляя собой призрак, тень. Самую спокойную часть нашей группы. У меня язык не поворачивался назвать его Антаресом, пока душа Верховного нервно трепыхалась внутри меня, словно от болезни. Мне было жутко от одного его вида, но я списывал это на то, что в данный момент он был всего лишь пустой оболочкой. Не человек и не эквилибрум. Пустой, но живой.