Книга Монструм, страница 95 – Полина Граф

Паскаля перекосило, он мрачнел с каждой секундой.

— Это твой выбор, Водолей. За свои грехи ты и так поплатишься на дальнейшем пути. – Он обернулся к Малому Псу. – Пабло? А как поступишь ты?

Парень вздрогнул. Отвел взгляд.

— Нельзя так поступать. Я не буду губить человека, если на то нет веских причин.

— И тебя не смущает, что он был темным? – Паскаль изогнул бровь. – Хотя тебе известно, что Тьма неизлечима?!

— Тьма – не вирус, – строго сказала Ханна. – Этот эфир опасен, но он часть нас, как и Свет. Мы до сих пор не выяснили, что конкретно произошло с Максимусом и почему он сначала был сплитом, а потом вернулся в сознание. Так ведь не бывает. Но если это произошло, то почему бы не предположить, что и темный эфир в нем убавился? Ранее я голосовала против Максимуса, думая, что времени до его повторного обращения немного, но он сбежал, и с тех пор ничего не произошло. Значит, все не так плохо, как казалось. Каждый день мы обнаруживаем что-то новое. Зачем мы должны отнимать жизнь у того, кого еще можно спасти?

Я был поражен. Они защищали меня. Действительно защищали!

— И, если уж совсем честно, я больше не верю, что он темный, – обронила Ханна. – Да и ты не веришь, не так ли, Паскаль?

— Плевать! – взорвался Смотритель и сошел с лестницы, бурля и горя, точно вулкан. – Даже если и так! Он – нечто необъяснимое, грязное! Он был темным! А этого прощать нельзя. Я уже прощал когда-то! И заплатил за промашку страшную цену! Ханна, почему ты всегда терпишь это?! – Он в злобе ткнул пальцам в свой шрам, а затем указал на ее уродство. – Наши лица помнят, каково проиграть Тьме, проиграть неведомому! Вы все это помните, побрал бы вас Обливион! И после стольких лет… После стольких поганых лет работы, полной обмана, лжи, уловок, потерь, боли и смертей, вы еще во что-то верите?! Да как вы смеете?!

— Послушай, этот случай не похож ни на бои со сплитами, ни на бегство Прометея, ни на происшествие с Лирой…

— Верно! – воскликнул Паскаль. – Не похоже! Ведь Лиру я застрелил уже после того, как дал ему шанс убить тех людей!

Неожиданно в руках Паскаля возникли два парных кинжала. Их нутро и эфесы были сделаны из потрескавшегося стекла. Синие трещины угрожающе мерцали в полумраке.

— Но я больше никогда не повернусь спиной к Тьме, – заявил Скорпион и резко сорвался с места.

Он молнией кинулся на меня, за секунду преодолев разделявшее нас расстояние. Лезвие взметнулось вверх. Я отступил и в панике закрыл голову руками. Стефан вовремя сообразил и набросился на обезумевшего Паскаля, не позволив ему пронзить меня кинжалом. Они с Пабло повалили Смотрителя на пол, но полностью отразить удар не сумели. Тыльная сторона моей правой ладони вспыхнула болью.

Внезапно из тела Паскаля бледной вспышкой вырвалась квинтэссенция – призрачные бледно-серые осколки стекла. Сияющие и многочисленные. Протекторов со страшной силой и грохотом отбросило на скамьи. На камнях остались глубокие царапины. Паскаль даже кинжал не подобрал – он резко поднялся и бросил на меня взгляд, полный ярости. Осколки вознеслись от одной лишь его мысли и острыми концами устремились ко мне бледным дождем.

И тут мою грудь разорвало от жара. Мне показалось, что внутри произошел взрыв. Уши заложило, сердце дробью стучало о ребра. Все заполнилось красным свечением. Я увидел, как вены на моих руках загорелись – скользящий по крови светозарный огонь вспыхнул алыми красками. Из души вырвался сильнейший импульс. Он красной волной врезался в Паскаля, и того снесло обратно к лестнице с такой скоростью, словно его сбила машина. Стекла развеялись. Все закончилось так же резко, как и началось. Свет погас, но в теле остались адская слабость и ноющая, оттягивающая сердце боль.