Книга Монструм, страница 190 – Полина Граф

— Это показало обследование, – твердо закончила она, показывая мне графики. Я мало что в них понимал, но все равно внимательно рассмотрел каждый символ. – Я проверила три раза. И это не ошибка.

— Да быть этого не может! – выдохнул я, повернувшись к ней.

— А по-твоему, гораздо вероятнее, что в тебе разом четыре осколка души? – фыркнула протекторша. – Не смеши меня и факты, Макс. Тут все налицо.

— Но тогда… где же он? Ведь никакие воспоминания у меня больше не пропадали…

Ламия пожала плечами.

— Как можно помнить о забытом? То, что сейчас у тебя в душе три осколка, – неоспоримо. – Она со вздохом откинулась в кресле. – Выходит, когда падшие изымали часть твоей души, на тот момент у тебя уже было всего два осколка. Что, если ты давно жил без третьего?

— Но так не бывает! – Я с силой положил график на стол. – Как я мог жить с двумя осколками души, не обращаясь в сплита? Приземленные теряют голову, а мне удавалось жить годами всего с двумя и сопротивляться Тьме?

Ламия долго смотрела на меня, а затем выдала с невеселой усмешкой:

— У меня на глазах рушатся все законы Эквилибриса, я уже не понимаю, что истинно, а что нет. Но мы в этом разберемся. Мы в Манипуляционной приложим все усилия, чтобы найти ответы, уж это я могу тебе пообещать.

Я неопределенно качнул головой.

— Но где мне искать то, что пропало так давно?

— Пока не знаю. Но Антареса же ты нашел, хотя минули миллионы лет. Рано или поздно все найдется. – Ламия улыбнулась одним уголком рта. – Так ты подумал над моим предложением? Решил, что будешь делать? Нам ведь нужно разгадать эту заковыристую загадку. И небольшой шанс все еще есть.

Мысли беспорядочно заметались, превращаясь в неясный водоворот.

— Если осколок, который выжгла Лэстрада, слишком слаб и он будет помещен на место разума Верховного, то мне станет очень плохо от такого эфирного истощения, учитывая, что второй осколок Антареса также истощен.

— Да, но если заменить неразумный осколок Антареса, – медленно протянула Ламия, явно удовлетворенная более опасным вариантом, – то разум Антареса будет обеспечивать тебя, и ты даже не заметишь, как твоя поврежденная часть души вновь наполнится эфиром.

Я молчал, мрачно все обдумывая. Протекторша подалась вперед, беря сферу в руки и поправляя очки.

— Да и, в конце концов, что плохого, если разум Антареса еще некоторое время поживет в тебе? – с хитрым блеском в глазах спросила она. – От него больше пользы, когда он способен подавать знаки, чем когда заточен в сфере.

— Ты ведь понимаешь, что говоришь о симбиозе с одним из самых опасных существ во Вселенной как о заведении собаки?

Девушка просияла.

— Зато сколько дорог это нам откроет!

У меня больше не было желания сопротивляться, потому я обреченно сгорбился.

— Ладно. Делай что нужно.

Это произошло три дня назад.

Я привел Фри на балкон. Мне надо было с кем-то поделиться, и моя наставница казалась лучшей кандидатурой. Только ей я без страха мог доверить те страшные тайны, которые узнал.

После операции меня еще немного трясло, но все оказалось не так болезненно, как представлялось. Ламия сделала ее быстро и в одиночку. Правда, перед самым началом она заявила, что проводит подобное в первый раз и вообще все это лишь теория, но, прежде чем я начал яро протестовать, она меня вырубила.