Книга Монструм. Коллекционное издание, страница 193 – Полина Граф

Тисус никогда не верил, что Ахогост покинет их. Тисус редко думал о нем, разве что иногда гадал: зачем дух оживил камень? Что ест его сокол Акиль? Бесконечны ли его копья? Тисус часто задавался вопросами о природе, мире людей и мертвецов, хотя соплеменники того не поощряли.

Вопросами, особенно без ответа, стариков и детей не прокормишь, потому Тисус наблюдал за природой в свободное от обязанностей время. Он именно наблюдал, не смотрел. Его интересовало все: почему укус пчелы такой болезненный? Или почему лед тверже воды, хотя сделан из нее? В детстве за такие вопросы Тисус получал подзатыльники от отца и привык рассуждать про себя.

Порой он прятался в гроте неподалеку от летней стоянки, там, где его дядя углем и охрой рисовал на стенах животных: бизонов, лошадей, волков и многих других. Именно дядя научил Тисуса задаваться вопросами, и тот до сих пор чувствовал, как дух дяди сопровождал его и поддерживал. Рисовать Тисус не умел, потому вырезал животных из дерева и камня: изучал их, подмечая сходства и различия, моменты, которые не казались важными другим людям. Ему всегда думалось, что он видит мир не так, как другие, словно бы в других цветах.

Тисус уверился в этом, когда Тени вышли из укрытий.

Впервые он увидел их во время охоты на закате и испугался так, что вернулся в деревню ни с чем и молчал до утра. Никогда раньше Тисус не ощущал такого ужаса перед знакомой чащей. Другие заподозрили неладное, когда ночь дважды сменила день, а он так и не покинул границ, очерченных частоколом забора.

Болен? Нет? Что-то случилось в лесу?

Тисус качал головой.

Тогда у тебя есть работа.

Он был готов делать орудия, чинить палатки или готовить еду с женщинами, лишь бы не идти за дичью, но первое и второе не требовалось, а в третьем Тисус не преуспел. На следующий день ему пришлось отправиться с младшим братом в лес, надеясь, что Теней не существовало, что они лишь игра заходящего солнца среди ветвей.

Но Тени по-прежнему подстерегали его там, на границе света и мрака. Екен ничего не увидел, обозвал брата «трусом» и вернулся в чащу один, хоть Тисус и пытался его остановить. Духи смилостивились, не дали чудовищам убить Екена, но доброта их непостоянна и всегда требовала платы.

С того момента Тисус начал делать больше подношений, стал куда осторожнее, будто бы охотился под вечным взглядом зла. Даже когда с прочими мужчинами загонял оленей, он ощущал на себе чье-то злое внимание, и один раз, отвлекшись, едва не попал под мощные рога. Постепенно Тисус начал к ним присматриваться, не понимая, что видел, – никогда он о таком не слышал и уж точно не знал ничего похожего. Не понимал, почему один замечал их: вдали, после захода солнца, меж кустов и деревьев. Это не были звери – нет таких больших и юрких. Ни медведь, ни лось не двигались как Тени – те скользили сквозь туман бесшумно, словно одно с ним целое. Тени не решались приблизиться к поселению, казалось, выслеживая или ожидая чего-то. Тисус говорил о них отцу и брату, но они не слушали. Когда в лесу пропали Кехген и Аллиури, он решил обратился к старейшинам. Затем исчезла девочка, относившая воду травнице. Ее нашли мертвой у ручья, с черными пятнами под кожей. Такого лица Тисус никогда не видел и никогда бы не забыл. Распахнутые глаза, изогнутый в ужасе рот. Никто не слышал ее, хотя ручей тек тихо и находился совсем недалеко от поселения.