Книга Монструм. Коллекционное издание, страница 120 – Полина Граф

— Потому что ее убили сплиты, а я струсил, – наконец выпалил Стефан после затяжного молчания – как ножом отрезал. – Я сбежал, больше боясь за себя. Но я бы не спас ее. Просто не смог бы. И сам бы умер попытавшись. Этого достаточно для хреновой игры?

Фри подняла диск с таким видом, будто тот весил не меньше тонны. Ей снова не повезло с черным.

«Что ты помнишь о Хранителях?»

Меня едва не сшибло волной ужаса, вырвавшейся из ее души.

— Хранители? – заинтересовался Дан.

— Тебя это не касается, – резко отозвалась Фри. Ее ладони крепко сжали подлокотники. Она замотала головой из стороны в сторону. – Я не могу ответить. Не могу.

— Жаль, – обронил Домирус, не обращая внимания на выругавшегося в его адрес Стефана.

Мне не нравился взгляд планетара. Скучающий, но между тем заинтересованный. От меня не ускользнул и легкий восторг, который он испытывал, когда кто-то проигрывал.

Я четко решил поставить наглеца на место.

Диск блеснул в воздухе. Над белым кругляшом всплыл вопрос:

«Если бы была возможность исправить все и вновь стать человеком, перестав быть протектором и позабыв о Свете и Тьме, ты бы согласился?»

— Ни за что на свете, – ответил я, зная, что говорю чистую правду.

Сара подтянула к себе диск и какое-то время смотрела на него. Все ждали. Синева извергла свой вопрос:

«Ты веришь, что случившееся с Орионом – твоя вина?»

— Нет, – быстро сказала Сара, стоило буквам обрести четкие очертания. – Не верю. – Но дым говорил за нее. Девушка посмотрела на зеленое облачко. – Но это неправильно!

— Неправильным был твой ответ, – поправил ее Домирус, ловко пряча удовлетворение.

Сара буркнула что-то себе под нос, явно нелицеприятное.

Планетар в который раз получил белую сторону.

«Зачем звездам так много знать о планетах?»

Он посмотрел на меня исподлобья. О да, он понял, кто задавал ему вопросы все это время.

— Они хотят собрать о них подробную информацию. Проверяют на предмет аномалий и войдов.

И он не обманывал.

Стефан получил черноту.

«Что ты видишь ни той стороне?»

Он долго раздумывал, но в конце концов вскинул голову и раздраженно посмотрел на Домируса.

— Чаек вижу. Иногда диско играет. А еще вижу того стремного синего динозавра с рекламы печенья. И тебя на…

Но договаривать ему не пришлось, диск уже выплюнул в воздух зеленый дым.

— Выбываешь, – перебил Стефана планетар и уставился на меня. – Остался один. Думаешь, сможешь победить меня, протектор?

— Уверен в этом, – с вызовом ответил я.

Он гадко улыбнулся:

— Посмотрим.

— Давай, – подбодрила меня Фри, когда я взял диск и получил черный цвет.

Огонь полыхал.

То, что появилось из дыма, удивило меня. Черный должен был давить на вещи, которые стараешься забыть, но не в этот раз. Вопрос сбил меня с толку:

«Сожалеешь ли ты о том, что совершил с Луцемами?»

— Не понимаю…

— Что? – лениво уточнил Домирус.

Все.

Что я мог сделать с Луцемами? О чем мне жалеть? Это же моя семья.

Я думал, причем очень напряженно. Странный вопрос. Но тут осколок словно бы невзначай стал направлять мои мысли на согласие. Это привело меня в ступор. Какое осколку вообще дело до моей семьи? Я осознал, что сердце бьется так быстро, будто было готово сломать ребра. Осколок давил, а меня внезапно осенило.

Когда он начинал закипать, то его вопрос влегкую выдавался Домирусу. Но могло ли это работать в обратном направлении? Мог ли вопрос Антаресу случайно упасть мне? Мы же в одном теле. Что, если этот ход предназначался вовсе не мне, а осколку? Но… при чем тут моя семья?