Книга Единичка, страница 63 – Элла Чак

— Лея встречалась с агентом. Ты ничего не слышал? Может, они придумали, как внедрить меня в Сектор?

— Может быть, – поднялся с кресла Смит, – я тут клевера накосил твоему коню. Пойдем-ка прогуляемся!

Смит подтянул сапоги и направился к эскалатору:

— Ты пойдешь прямо так? Без второй кожи? – смотрел он на ее белый сарафан, открывающий колени и плечи. Только шапка на голове, проложенная фольгой.

— Сумерки, Смит, – придумала она ответ. – Солнце неопасно.

— Ага, точно! – вскинул он на спину мешок с клевером.

— Как пахнут, – втянула Нэл аромат. – Тетя Ли говорила, что в природе есть любое лекарство.

— А от Единички есть? – усмехнулся Смит.

— Может быть, – пожала она плечами, – Нестор, вообще-то, был ботаником.

— Он вроде был инженером?

— И химиком, и биологом… А вообще, он был фигологом, раз так фигово все придумал! Столько регалий, а в итоге разруха.

— Да, намутил он знатно! Пусть бы одна только радиация нас убивала! Уж точно подольше, чем до сорока-то жили!

— Смит, – прижала Нэл руку к груди. Она чувствовала шероховатые лучи солнечного кулона Финнера в тот момент, когда задумчиво спросила: – Почему символ выживших – солнце?

— Э, солнце… ну… может, люди тогда не знали про опасность? Когда сделали его символом?

— Глупости! Первой случилась катастрофа Перерождения Солнца. А потом государства мира сообщили о прорыве озонового слоя и радиации. Ну и… Нестор со своим планом спасения нарисовался.

— Да, действительно. Символ луны был бы логичней. Ночью же безопасно. Не думай о прошлом, пташка. Фантазии всегда этичней реальности, но изменить прошлое невозможно.

— В прошлом хранится ответ, Смит! – вспомнила она слова Ли о серебряном дожде.

Перед смертью Нестор повторял всего несколько фраз: «замкни круг», «все имеет начало, и все имеет конец», «серебряный дождь». Но что это значит, он не объяснил. Раз был гением, эти штуки с кругами и дождем таили в себе какую-то разгадку.

Нэл еще раз вдохнула аромат клевера, представляя себя на лугу вместе с Либери. Когда наступали влажные сезоны, как сейчас, она проводила с ним уйму времени. Он пасся, она окучивала грядки с овощами.

— А вот Кайл совсем запахов не чувствует, – улыбнулся Смит. – Получил двойной перелом носа, и как отшибло!

— Он сломал его дважды за день?

— Дважды за минуту!

— Как это?

Историю о Кайле и его переломах в Штабе знали все. Смит обрадовался, что появилась неискушенная слушательница, которая не отвернется, отмахиваясь: «Сто раз слышали эту байку, Смит!»

Он рассказал, смакуя каждую деталь:

— Это было на спасении Леи.

— Она говорила, что сминусила тебя в том фургоне.

— Да. Правда. Сминусила, но я успел установить блокиратор. Лея не погибла от кода самоуничтожения двушников.

— А что Кайл?

— Кайл был рядом. Красная жаба отобрала у меня дробовик и направила Салаге в спину. Жаба прицелилась. Увернуться – ноль шансов! И тут в Кайла прилетает бревно! Прямо в лицо! В нос! Хрясь! Выстрел! Голова Кайла вся в крови! Я бросился к нему, прикончив жабу, вижу: Салага дышит! И мозги на месте. Кровь просто из носа хлещет. Это бревно спасло ему жизнь. Оно сдвинуло голову Кайла с траектории выстрела.

— А кто его бросил? Бревно.

— В том-то и дело, пташка. Там никого не было. Я, комиссар и Кайл. Лею уже забрали. Мы были одни. Бревно появилось из воздуха! Был бы я верующим, уверовал бы во все религии сразу!