Книга Луч, страница 55 – Даниил Туровский

— Да… А представляешь, но ведь есть те, для кого эти катастрофы и волны – это про дом? Про их жизнь?

— И можно снова прожить жуткое? Главные, самые запомнившиеся события в жизни?

— Да… Но свое. Я, кстати, считаю твои зимние походы на алгебру героическим поступком. И травмирующим. Наверняка в какой-то волне это можно будет поймать.

— Да, ну ладно. – сказала Настя. И подумала: какой же молодец, уловил ее настроение.

* * *

Алёша приготовил попкорн и разлил грушевый лимонад по стаканам. Камилла с Маратом уже уселись на диван. Миша подсоединил последний красный провод от дивиди-проигрывателя к телевизору, нажал пульт, вставил диск.

— Все-таки работает!

На экране появилась заставка, на которой можно было выбрать один из тридцати фильмов.

— Господи, что же там за качество будет! – сказал Марат.

— Да нормально. – Миша перещелкнул несколько названий фильмов. – Так и чего? Камилл?

— Я не знаю.

— Ну что, Макса Бравого тогда? – Миша был готов пересматривать любимый фильм (тот вышел несколько месяцев назад) сколько угодно раз.

— Еще не смотрела! Так что… Не против.

— Он довольно тупой. – сказал Алёша, решив, что не выдержит еще один просмотр боевика.

— Сам ты тупой, – ответил Миша. – Марат?

— Тоже не видел еще.

— Решено! – он нажал на иконку «Макс Бравый. Фильм первый». Появилась заставка: перелистывающиеся страницы книг с иллюстрациями из классической литературы, поверх – надпись SEVERNAYA ROSSIYA STUDIOS.

Камера сквозь облака пролетела над разрушенным Кремлем, покружила над соседними безлюдными районами. Залетела за спину мужчины в капюшоне и длинном пальто с накинутыми поверх пятью патронташами. Он размеренно шел по дну высохшей Москвы-реки, засунув руки в карманы и насвистывая очень знакомую киномелодию, вызывающую уют и ощущение дома. Мужчина перешагнул через проржавевший прокатный велосипед и остановился, присел, приложил руку к земле, прислушиваясь. Выхватил из кобур два «Мухомора».

Со стороны Храма Василия Блаженного, высотки на Котельнической и Большого каменного моста появились тысячи сказочных существ и рванули в его сторону.

Мужчина поднял пистолеты в воздух.

Заиграл техно-ремикс на «Арлекино», на темном экране появился титр: ЗА ГОД ДО ЭТОГО.

— О да-а-а! – закричал Миша и нажал на паузу. – Так. Я ща.

Он выбежал в туалет.

— Прикольно. – сказала Камилла. – И вот это любимый Мишин герой?

— Он о таком пальто мечтает еще с выхода комиксов.

— Красивое пальто!

— Фильм на два с половиной часа. – сказал Алёша, заметив, что попкорн уже почти закончился. – Давайте хоть пиццу разогреем.

* * *

Начались осенние каникулы. Ребята маялись от безделья. Оказалось, что, кроме учебы, заняться в НИИ было совсем нечем. Ездить в Кировск (где Марата еще и гоняли из-за фиолетовой одежды) надоело. Алёша с Мишей обсуждали поездку к бабушке с дедушкой под Мурманск, но Миша прямо сейчас не хотел уезжать от Камиллы, потому что вот-вот, он говорил, все может свалиться в дружбу или, наоборот, во что-то большее. Одному Алёше ехать не хотелось, и он еще больше погрузился в книги.

В библиотеке ему попался сборник рассказов «Ностальгия – самая страшная болезнь». Он вышел с книгой во двор и, задумавшись, сел на первую попавшуюся лавочку. Первый рассказ назывался «Останавт».

Мужчина наступил в слякотную лужу в центре Красной площади. Ботинок тут же промок насквозь. Он обрадовался – очень-очень родные ощущения.

Шел снег, но тут же таял, попадая на брусчатку. На главном универсальном магазине горели желтые лампочки. Рядом стояла новогодняя елка, украшенная красными шарами и звездами. Из колонок играла «Звенит январская вьюга». Горожане шатались по площади, группа подростков пыталась собрать из грязного снега снеговика. «Грязевика», – подумал мужчина, стряхнул снежинки с пальто и волос, зашел в универмаг.

Сегодня у него было самое простое задание из последних: «Двадцать пломбиров в вафельном стаканчике. Из ГУМа, из предновогоднего 1985 года».

Мужчина пересчитал старые рубли, которые специально подготовил еще дома – три рубля, по пятнадцать копеек за мороженое. Подошел к палатке с мороженым. К ней стояла очередь минут на тридцать. Большинство людей в ней выглядели приезжими: купить мороженое – главный туристический опыт после пяти секунд рядом с трупом неподалеку.

— Самое настоящее мороженое? – спросил он у продавщицы, когда подошла его очередь.

— Вам сколько? Шоколадного нет. – женщина копалась в холодильнике, не поднимая глаз.

— Двадцать стаканчиков, пожалуйста.

— Только по два в руки. Чего придумал?

— По два в руки? Пожалуйста, мне экскурсию накормить, приехали с ребятами посмотреть Красную площадь. Из Волго… из Сталинграда.

— Из города-героя! Сейчас, сейчас.

Откуда-то в руке у продавщицы появилась картонная коробка, куда аккуратно поместились двадцать стаканчиков. В очереди кто-то заворчал о том, как же долго и медленно работают. Мужчина поторопился расплатиться и отошел в сторону.

Он вышел на улицу, приоткрыл коробку на пару секунд, чтобы захватить предновогодний советский воздух с площади. Этого не было в заказе, но он решил, что заказчику будет приятно. В рюкзаке лежала небольшая холодильная сумка, он переложил в нее мороженое.

Мужчина прошел через всю площадь, спустился по лестнице под мост, где было совсем темно. Он нащупал в кармане кнопку. И тут же исчез.