Книга Луч, страница 27 – Даниил Туровский

— Интересно, в каком из них держат захваченных? – спросил Марат, когда они уже подходили к вокзалу, откуда на электричке намеревались добраться до ближайшего города.

— Я вроде читал, что в подвалах. – сказал Алёша. – Под нашим зданием до пяти этажей вниз помещения уходят. Ну, где-то так было написано, уже не помню, где прочитал.

Алёша, конечно, помнил, где прочитал (в научно-популярной книге американца со взрывающимся Кремлем на обложке), но не хотелось снова показаться самым-занудным-читаном, как его называл брат.

— Ого! Надеюсь, нам скоро покажут, – сказал Марат.

Электричка (два вагона по узкоколейке) ходила трижды в день с конечной станцией в Кировске. Кроме четверки в последнюю минуту внутрь запрыгнули две ученицы из старшего класса. Они не поздоровалась и уселись подальше. Младший и старший классы по-прежнему не общались, даже не конфликтовали (не считая случая с киви), скорее просто не замечали друг друга. Марат как-то предположил, что старшаки смотрели на них свысока из-за того, что они не случайные люди, а дети сотрудников НИИ и руководства страны, не провинциалы и сироты. Алёша на это предположил, что, возможно, дело, наоборот, в зависти: их при зачислении не проверяли на восприимчивость к галлюцинациям, а нас, хоть и насильно, но тестировали и выбрали из тысяч и тысяч.

Миша спросил: «Почему, как вы думаете, девочки не сели рядом с нами?» Камилла сказала, что они точно, совсем точно, встречаются с одноклассниками. Миша усмехнулся и отправился выяснять. Девочки замерли с каменными лицами, когда он к ним подошел. Ребятам не было слышно разговора, но, вернувшись, Миша сказал, что старшеклассницы хотят провести время вдвоем. Алёша обрадовался: ему не хотелось еще новых людей в компании, даже среди четверки он терялся, комфортнее всего ему было один на один.

Электрика мчалась мимо озер и через хвойный лес. В районе Апатитов ученики увидели палаточные и контейнерные городки – лагеря беженцев. Многие из них выглядели заброшенными: наверное, беженцы переехали дальше, расселились по городам или в других странах. Жить в северном регионе на улице было почти невозможно, хоть в первые годы и приходилось. В одном из лагерей они заметили дым, разглядели нескольких человек, собравшихся около горящей бочки.

— Чего это они? Сейчас градусов двадцать, – сказала Камилла.

— Может, готовят что-то, гуманитарку-то больше не присылают. – сказал Марат.

Из четверки он единственный прошел через лагеря беженцев, когда все его родственники погибли в Луче. Не от самого взрыва, а от волны: галлюцинации накрыли его пятитысячный городок около Великого Новгорода на пятый день. Десятки существ – самых разных, которых видели только в сказках, – появились в городе и быстро, за несколько часов истребили почти все население. Марат сбежал от них на велосипеде. Следующие годы, до попадания в НИИ, он провел в лагерях беженцев. Лагеря эти, по его коротким рассказам, напоминали тюремные: территорию окружали высокие заборы с колючей проволокой, их охраняли злые охранники, которые раньше работали в настоящих тюрьмах.

Алёша читал, что сейчас, когда на этих территориях более или менее начала функционировать Северная Россия, такие лагеря вроде бы закрыли и расселили. Но вот здесь – не расселили: люди стоят и разогревают еду в бочке. Политики заявляли, что хотят, по возможности, учитывая катастрофическую ситуацию, требующую твердости и единых решений, построить демократическое государство. Слова «по возможности», «учитывая» звучали в их речах особенно часто. Они же говорили, что на Урале провозгласило независимость тоталитарное государство – Уральская Россия; Якутия стала самостоятельным национальным государством; Дальний Восток оказался под оккупацией Китая. Но что там на самом деле происходило, никто точно не знал.