Книга Луч, страница 138 – Даниил Туровский

— Знаете, что все сложнее. Все еще учимся их хорошо захватывать, чтобы не стухали, и удерживать. Но были успехи после нескольких экспедиций. Можно сказать, промышленный шпионаж работает и тут.

— Меня и моих клиентов интересует, что можно получить и в каком объеме?

— Сейчас точно есть пакет 1980‐х. Десять штук. Сконцентрировались на этом пакете, потому что там и Чернобыль, и Афганистан. Всем понравится. Можно выпустить и поймать обратно.

— Холодная война. Это хорошо. Им понравится.

— Американцы?

— Неважно.

— Там еще взрыв двух поездов. 600 погибших, пионеры ехали на Черное море. Очень поражающая во всех смыслах волна.

— Хорошо. И потом, я… заказ… можно…

Директор НИИ и Каллас отошли слишком далеко от Миши с Камиллой, чтобы они смогли расслышать продолжение разговора.

— Насте такое бы интересно было услышать. – сказала Камилла.

— Алёше тоже.

— Ты понял, что вообще это все значит?

— Наверное. Думаю, да. Поставки? Зарубежные заказчики?

— То есть весь институт – это вообще не про изучение Луча, а просто… – сказала вопросительным тоном Камилла, обдумывая. – Ну, то есть как прикрытие, наверное, все это делается, исследуется, но. Институт просто для добычи волн, как нефти?

— И это? – сказал Миша, чуть запнувшись.

— Это плохо, – ответила Камилла.

— Да, плохо.

— Нужно об этом рассказать.

— Кому? И ты думаешь, Настя об этом не знала?

— Конечно, не знала.

— Но, может, это одна из причин, почему она ушла? Просто не сказала нам?

— Не знаю.

— Ты думаешь, мы сможем что-то сделать? Пойти на телек? У меня есть там теперь знакомые…

— Да эти все знают об этом. Такое не дадут выпустить. Блин, они распродают катастрофы! Им ведь, наверное, тогда и вообще не нужно, чтобы Луч исчез. Можно сидеть на нем годами и годами и зарабатывать.

— Ну да. – сказал Миша. – Колобок мог бы помочь.

— Ты вообще не серьезно воспринимаешь это, да?

— Я вообще-то про Михаила Петровича.

— Сказочника? А мы ему доверяем?

— Я вспомнил, что вы же общались тогда?

— Кстати, да. Он меня успокоил, когда я переживала из-за сна про баба-ягу.

— И уроки потом были неплохие. Он, кажется, говорил, что ему не очень нравятся устройства вроде «Вколбителя» и вообще эмуляторы. Что этичность. Так? Этичность ловли даже галлюциногенных существ нужно обсуждать.

— Ха, мне это тоже запомнилось, кстати. Ты думаешь, он никак не связан с Цепляевой?

— Вообще он такой колобок и добряк. Я никогда не поверю, что он может в каком-то заговоре участвовать.

Камилла задумалась, несколько раз кивнула, соглашаясь со своими же мыслями.

— Кажется, да. Я бы ему доверилась. И, кажется, больше никому из преподавателей.

— На самом деле, я бы еще предложил Екатерину Кузнецову из больницы. Когда мы с ней разговаривали, она казалась очень здравомыслящей и недовольной всем этим.

— Но при этом держала тебя и Алёшу в психушке? Ну нет. Если была бы здравомыслящей, то не работала бы на такой работе.

— И что теперь?

— Думаю, надо поскорее поговорить с Михаилом Петровичем.

— Надо было с Алёшей и Настей идти. – вздохнул Миша.

— Но тогда бы мы ничего не узнали?

— Камилл, еще вспомнил. – сказал Миша, когда они вышли со склада и направились к грядкам. – Может, это и не оно было. Как-то вечером, уже после отбоя, мы с Алёшей были на крыше, дышали и вспоминали всякое. В общем, и видели, как смотрители поля из здания, где эмуляторы, грузили на тележки какие-то странные контейнеры и везли в сторону железной дороги. Может, мы тогда видели, как вывозят существ?