Книга Ученик. Том 1, страница 17 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

С этим я полностью согласен. К тому же очень даже рад, что мы уезжаем, ведь на новом месте я могу стать самим собой, а не изображать бедного и забитого сироту. И лекаря поставлю на место, но сначала нужно уехать отсюда.

После того, как каша приготовилась, выбрал подходящие по размеру угли и сложил в самовар, а сам пошел кормить Пепельную. Та узнала меня и сразу оживилась.

Задрав ее ногу, внимательно осмотрел копыто. Стало лучше, но опухоль до сих пор сохранилась. «Второе» зрение показало просто черное пятно на месте раны. Теперь и я хотел, чтобы она быстрее поправилась и мы уехали отсюда, поэтому налил в корыто свежую воду, бросил охапку сена и нарисовал на боку лошади еще одну руну «Бодрости». Она придаст ей сил и поможет быстрее справиться с воспалением. Лошадь будто все понимала, начала тереться об меня носом и щипать губами мой воротник.

Когда вернулся в дом, вода в самоваре уже кипела. Насыпал в медный чайничек мелко накрошенную чагу и залил кипятком. Вода тут же окрасилась в коричневый цвет.

Разложив кашу по тарелкам, сел за стол и принялся есть. Лекарь недовольно покосился на меня, ведь раньше Степан сидел и ждал, когда тот первым приступит к трапезе, однако я такой традиции не намерен придерживаться. Все же постоянно притворяться забитым сиротой мне довольно трудно. Поэтому решил иногда, хотя бы в незначительных поступках быть самим собой.

Ели мы в полной тишине. Ерофей что-то бубнил под нос. Изредка можно было услышать названия: Камышово, Лаптево, Изумрудное. Видимо, обдумывал путь до Иркутска.

Доев свою порцию каши, налил чай и сразу почувствовал насыщенный древесный аромат чаги. Из памяти Степана я знал, что чага — это гриб, живущий на березах. Его собирают, сушат и заваривают вместо чайных листьев. Никогда не пил такой чай, поэтому осторожно пригубил. Вкус мягкий, с легкой горчинкой. Довольно неплохо. Вот бы к такому чаю медовую сладость или…

— Ты чего время тянешь? А ну марш за лошадью! — воскликнул лекарь и ударил ладонью по столу.

Так хотелось заткнуть его и продолжить неспешное чаепитие, но я вовремя вспомнил, что не стоит этого делать. Большими глотками допил еще горячий чай и, прихватив монеты, торопливо двинулся к кузнице.

Издали увидев лошадь, с облегчением выдохнул и ускорился. Теперь я больше всего дорожил нашими лошадками, ведь без них не выбраться из этого места. Добравшись до кузницы, первым делом проверил подкову — новенькая и хорошо прибитая. Кузнец знает свое дело.

Как только потянул дверь кузни на себя, увидел кузнеца. С каким-то отрешенным выражением лица он бил по раскаленному железу. Мужчина не обратил на меня никакого внимания, поэтому пришлось подать голос:

— Я за лошадью пришел!

Стук тут же прекратился, и наступила звенящая тишина. Кузнец повернул ко мне красное лицо и в напряжении уставился, будто пытался вспомнить, кто я такой.

— А-а-а, сирота. С тебя пятьдесят копеек, — хрипло проговорил он и протянул большую мозолистую руку.

Я достал деньги из кармана и аккуратно положил их в центр ладони. Мельком взглянув на монеты, кузнец убрал их в карман фартука и продолжил работать молотом. Я вышел на улицу и первым делом вдохнул полной грудью. После тяжелого запаха дыма, пота и железа прохладный утренний воздух казался пьяняще сладким.