Книга Ученик. Том 1, страница 110 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

— Знахарь — не костоправ. И пиявок у нас нет, — пояснил я.

— Это хорошо. Я пиявок не уважаю. Страшные они, просто жуть. Меня, кстати, Настасьей зовут. А тебя — Степаном. Я все знаю, — тараторила она, заметно волнуясь. У нее даже руки затряслись, когда я открыл дверь комнаты.

— Проходите, любезная. Присаживайтесь, — указал Ерофей на стул, где до этого сидел Тучный. — Что вас привело ко мне?

— Как покушаю, так у меня вот здесь жмет, — она прижала руку к животу. — А еще сердечко шалит, когда напряг дам.

— Что за напряг? — уточнил лекарь.

— Когда на огороде повожусь. Или с муженьком моим за стадом побегаю. Пастухом он работает.

— Ясно. Раздевайтесь, — кивнул он.

Женщина испуганно прижала руку к груди и ошарашенно уставилась на него.

— Вот так взять и раздеться? Может, платок сниму и хватит? — с надеждой спросил она.

— Как же я вас лечить буду, если не узнаю, что за хворь на вас напала?

— Даже не знаю… Никогда перед чужими мужиками не раздевалась. Только перед мужем моим, — она даже не шелохнулась, продолжая прижимать руку к груди.

— Любезная, у меня нет времени на уговоры. Не хотите раздеваться, так идите домой и у другого больного время не отнимайте, — Ерофей явно начал терять терпение, поэтому я вмешался:

— Расстегните верхние две пуговицы. Сердце я ваше увижу, — попросил я.

— Ну, две — так две, — с облегчением выдохнула она.

На женщине было длинное платье, по горло застегнутое на множество мелких пуговиц. Две из них она расстегнула, выжидательно уставившись на меня.

Я подошел поближе и включил «второе» зрение. Чуть ниже ямочки на шее увидел синюю сущность, похожую на личинку. Она щелкала жвалами и извивалась. Болезнь была на начальной стадии, но, если не лечить, лет через десять-пятнадцать женщина умрет от сердечного приступа.

— Вы говорили, что после еды плохо становится. Можете на том месте еще две пуговицы расстегнуть?

— Могу. Отчего же не мочь. А то «раздевайся, раздевайся», — передразнила она лекаря и бросила на него недовольный взгляд.

Ерофей поджал губы, но ничего не сказал. Я чуть присел, отодвинул края платья и увидел в центре живота женщины небольшой ярко-желтый комок, который пульсировал так, будто дышал. Такие комочки я часто видел у деревенских. Особенно у тех, кто любит жирную, жареную еду.

Вернувшись к лекарю, шепотом описал все, что увидел.

— Любезная, у вас очень опасная сердечная хворь. Либо вы сейчас же начнете у меня лечиться, либо до конца года не доживете, — уверенным голосом произнес Ерофей.

Женщина застыла, глядя на него испуганными глазами. Она явно не ожидала услышать такой неблагоприятный прогноз. Впрочем, как и я. Лекарь врал напропалую.

— А еще, любезная, у вас заворот кишок. Не сегодня завтра разорвет изнутри, и помрете во цвете лет.

— Но это же не пра… — начал было я, не понимая, зачем запугивать человека, если болезни не такие уж опасные.

— Заткнись! — взвизгнул лекарь и прожег меня злым взглядом. — Иди кляч накорми, я пока лечением займусь.

Деревенским он тоже часто привирал по поводу болезней, но не так нагло, как сейчас. Ерофей намеренно лжет, чтобы побольше денег содрать. Я почувствовал себя паршиво. Только что он сделал меня своим подельником, хотя я не имел к его вранью никакого отношения, ведь говорил только то, что видел с помощью своей способности духогляда.