Книга Колыбельная для дедушки и его хвостика, страница 47 – Лёля Зайкина

Она не говорит это открыто, но это чувствуется по её интонации.

Значит, перспектива петь колыбельные Мишке почаще, с ним общаться, пришлась ей по вкусу. Общение с ним, игры в радость. О том, что нравлюсь я, стараюсь не думать. Ни к чему. Это вряд ли. Разница у нас большая. Если у Кати появится возможность на нормальную жизнь, вряд ли она захочет быть рядом со мной.

Как ни крути, я дед. Даже Оксана, которая ближе по возрасту к бабушке, отказалась от перспективы нянчиться с моим внуком.

Да, Кате нравится Мишка, но возможно, частично её привязанность формируется из-за диагноза. Был бы у неё свой малыш, может быть, она реагировала совсем по-другому. Нет, я думаю, она бы не прошла мимо, возможно, и подстроилась под нас, вошла в положение, все-таки, она добрая, ранимая, нежная. Но свой ребёнок — это свой ребёнок, а чужой внук — чужой внук.

Придя к нам, Катя ведёт себя уже более уверенно. Мне это нравится. Нравится, что она не шугается меня, не ждёт подвоха, не боится, что я запрещу ей общаться с внуком, скажу, что что-то она делает не так. Она выглядит более естественно и улыбается чаще.

Но тут нашу гармонию разрушает звонок. Я жду его только от Саши.

Когда опускаю взгляд на экран мобильного, понимаю, что это он. Не очень удачно, что Катя рядом.

Отойти в сторону? Поговорить так, чтобы она не слышала?

Она будто чувствует, кто звонит и чего я жду от этого разговора. Напрягается, а мне этого не хочется, мне куда больше нравится, когда она улыбается.

— Это по поводу моего диагноза? — взволнованно звучит вопрос.

Так можно и привыкнуть есть еду, которую готовит Сергей. Сначала завтраки, теперь ужин в компании его семьи.

Спасает ситуацию то, что я тоже пришла не с пустыми руками, забежала в магазин и купила булочки, которые раньше очень любила и которые почему-то не ела с момента развода.

У меня вообще было не очень с аппетитом, но сейчас он восстанавливается. Я никогда не любила есть одна. Теперь есть компания.

Я не хочу загадывать, планировать будущее. Ловлю миг, который имею. Наслаждаюсь общением с Мишкой и с Сергеем. Но ровно до того, как на его мобильный не проходит звонок. До того, как выражение лица мужчины меняется.

— Это по поводу моего диагноза? — спрашиваю я, и так понимая, что права.

— Да. Побудешь с Мишей? Я выйду поговорю.

— Я бы хотела слышать. Не надо меня жалеть. Я, конечно, слабая, но я хочу стать сильнее, выносливее. Я готова принять информацию.

Но тут я смотрю на Мишку, который затих, почувствовав напряжение, встаю со стула и добавляю:

— Или вы не хотите говорить при нём?

Сергей качает головой.

— Мишка у нас парень умный, но вряд ли поймёт все диагнозы и даже если Санька будет матюкаться, думаю, не смертельно. Хотя предупредить, что рядом внук не помешает, — Сергей принимает вызов и включает громкую связь.

— И снова привет. У меня получилось достать результаты обследования, — сообщает незнакомый мужской голос.

— Привет. Сань, если информация шокирующая, прошу подбирать слова. Рядом Мишка, — просит Сергей, умолчав о том, что слушаю и я.

Я же не очень понимаю, какие результаты этот мужчина добывал, если выписка у меня была со всеми анализами. Её я передала Сергею. Нужно же было, чтобы компетентный врач сказал, возможна ли беременность с этим диагнозом? Или я что-то не понимаю?