Книга Колыбельная для дедушки и его хвостика, страница 30 – Лёля Зайкина

Но сперва ужин надо приготовить. Для того, чтобы было из чего его готовить, заезжаем в магазин.

А потом, пока кошка спит на стуле, на котором обычно обедает внук, а Мишка стучит крышкой по кастрюле и барабанит по ней ложкой, каким-то образом не мешая Василисе спать, я готовлю еду. Пюре и тефтельки.

После ужина идём в зал. Мишка с Василисой смотреть мультики, а я работать.

Начинаю привыкать трудиться под шум и при этом улавливать сюжет мультфильма, чтобы поддерживать беседу с Мишкой.

Но внука надолго не хватает. Мультик уже идёт фоном, а он катает на машинке своего любимого зайца. В начале он хотел покатать в грузовике Василиску. Но я пожалел кошку, объяснил, что ей больше нравится бегать за грузовиком, вот она и бегает.

День прожит весьма успешно, без слез, без истерик, без плача, остаётся справиться с одной небольшой задачей — уложить внука спать.

Купаемся, ложимся. Но стоит устроиться в постели, опять звучит:

— Пей.

Как бы я ни старался петь, как бы Василиса ни мурлыкала, пытаясь своей песенкой убаюкать Мишку, это не срабатывает. Нам нужна колыбельная.

Время близится к десяти. С учетом того, что Миша не спал днем, он должен давно уснуть. Он хочет отдыха, но опять что-то мешает. Отсутствие правильной колыбельной.

Я понимаю, что внука ждёт очередная бессонная ночь. Не могу, зная, что предпринять, не сделать все для спокойствия внука, и набираю номер Кати.

Она отвечает почти сразу.

— Здравствуйте. Это Сергей с внучком Мишей, — представляюсь я, услышав женский голос. — Очень неудобно просить, но Мишка опять не может заснуть. Вы не могли бы прийти, спеть ему колыбельную.

На той стороне соединения виснет тишина.

— Нет, простите, не могу, — отвечает девушка бескомпромиссно.

Уговаривать? Предлагать деньги? По интонации понимаю, что это бесполезно.

— Ясно, извините, что побеспокоил. Не хотел звонить, но больно видеть, что внук не может уснуть. Ещё раз извините, — говорю я и сбрасываю звонок.

Оборачиваюсь к внуку.

— Придётся как-то справляться без колыбельной, — произношу я с лёгкой тоской.

Я рассчитывал на помощь. Впрочем, с учётом реакции Кати что-то подобное можно было ожидать.

За слезами почти не вижу, куда иду.

Руки дрожат. Истерику не удалось сдержать до дома. Больно.

Я старалась не думать. Но этот мальчик, Миша, по какой-то причине с дедушкой. В голову так и лезет мысль, что он не нужен родителям.

Мне бы мой ребёнок был нужен, но у меня его не будет.

Не будет. Никогда?

Почему всё так не справедливо?

Я могу ошибаться, но мысли вьются, жалят, как рассерженные пчёлы. Больно.

Больно быть не нужной. Больно быть пустой. Больно не знать, о чем мечтать.

Моему мужу, уже бывшему, сына или дочь, не важно, родит другая.

И ладно. Я могла бы, наверное, пережить измену, но собственную неполноценность принять сложнее.

Я мечтала. Мечтала стать мамой. Не слишком спешила с семьей, искала лучшему мужа и отца, и вот в тридцать лет получила новость, которая обнулила всю подготовку. Которая вызвала растерянность и поставила мою жизнь на паузу. Установки сбились. Я не знаю, к чему стремиться. Я потерялась.

У моего мужа ребёнок будет. А у меня нет.

Никогда не будет.

Никогда я не возьму на руки своего малыша.

Всё, что мне остается, это нянчить чужих. Но и это не вариант. Потому что больно, мучительно больно… Потому что присутствие ребенка рядом обостряет пустоту. А она и так звенит. Нет ни дня, чтобы я не вспомнила о своем дефекте, так зачём дополнительные напоминания?