Книга Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы!, страница 95 – Анастасия Смирнова

​У небольшого окна, затянутого толстым стеклом, спиной ко мне стоял высокий мужчина средних лет. На нем была простая, но добротная куртка из выделанной кожи, а на висках в полумраке густо серебрилась седина. Услышав мой истошный крик, он даже не вздрогнул. Мужчина неторопливо, с отточенным, почти медитативным спокойствием подбросил в зев каменного камина пару толстых березовых поленьев. Снопы золотистых искр с веселым треском взлетели вверх, мгновенно наполняя комнату уютным, живым багровым теплом.

​Я открыла пересохший рот, чтобы обрушить на него лавину лихорадочных вопросов:Кто он? Где я нахожусь? Как долго я пробыла в беспамятстве?— но незнакомец заговорил первым. Он оборачивался медленно, и в его карих, глубоко посаженных глазах читалась та тяжелая, вековая усталость, которая бывает только у людей, повидавших на своем веку слишком много чужих смертей.

​— Громко зовешь. Должно быть, этот твой Элиас действительно слишком много для тебя значит, раз его имя — первое, что срывается с твоих окровавленных губ после трех суток тяжелейшей лихорадки.

​Его голос оказался низким, ровным, с легким, едва уловимым певучим акцентом Южных земель.

​Мужчина тяжело, припадая на одну ногу, прошел к грубо сколоченному дубовому столу, налил в тяжелую глиняную кружку какой-то темный, дымящийся отвар и протянул его мне. Я инстинктивно дернула руками, чтобы защититься, и тут же глухо охнула от боли. Ужасных министерских кандалов больше не было, но истерзанные холодным железом запястья были густо смазаны всё той же горькой мазью и туго забинтованы.

​— Пей, не бойся. Там только сок сонных ягод, горный корень и немного меда, — он пододвинул кружку ближе. — Черный яд этой бешеной суки почти подчистую выел твое магическое ядро, но твоему внутреннему зверю, хвала небесам, хватило упрямства, чтобы выжить.

​Я завороженно, дрожащими пальцами обхватила кружку, чувствуя, как шероховатое тепло обожженной глины согревает онемевшую кожу. Я молча, не мигая смотрела на него. Мужчина горько, одними уголками губ усмехнулся и тяжело опустился на деревянный табурет у огня. Ему совершенно не нужны были мои расспросы. Он начал рассказывать сам, глядя на танцующее пламя, словно эта внезапная исповедь была необходима ему ничуть не меньше, чем мне.

«Я ведь сразу понял, кто ты такая, как только увидел эти проклятые министерские „браслеты“ на твоих лапах. Сам точно такие же носил. Десять лет назад я бежал из Южного королевства. Был там не последним человеком — придворным магом-артефактором, пока не отказался ковать смертоносное оружие для их безумной экспансии. С тех пор я изгой. Беглец, чье имя вычеркнуто из хроник. Скитаюсь тут, в суровых Северных землях, вздрагивая от каждой тени». «Южные Ищейки злы и упрямы, спору нет. Но ваши столичные цепные псы из Департамента Вейн — настоящие, первостатейные мясники. То, что они сделали с твоим боком... это подпись проклятия „Черного кнута“. Тебе крупно повезло, что ты наткнулась именно на мой дом, девчонка. Еще один час в том ледяном сугробе — и некроз гарантированно добрался бы до сердца».

​Я сделала маленький, осторожный глоток обжигающего, терпкого отвара. Приятное, пряное тепло тут же разлилось по пищеводу, разгоняя кровь и возвращая долгожданную ясность мыслям. Но один вопрос упорно не давал мне покоя, царапая сознание. Идеальная память перевертыша, даже на грани смерти, четко зафиксировала момент моего падения.