Книга Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы!, страница 55 – Анастасия Смирнова

​Мои ноздри безошибочно уловили этот запах — концентрированный, бьющий по рецепторамозон и морозная свежесть.

​Я не обернулась. Мои пальцы лишь чуть сильнее впились в медный бортик раковины, когда за спиной раздались тихие, неторопливые шаги.

​— Ты играешь с огнем, маленькая рысь, — его глубокий, вибрирующий баритон прозвучал так близко, что волоски на моем затылке встали дыбом.

​Я медленно подняла голову, встречаясь с ним взглядом через мутное зеркало. Элиас Вернер стоял прямо за моей спиной, так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от его массивного тела сквозь плотную ткань министерского камзола.

​— Вы сами сказали, магистр, — я обернулась, плавно, по-кошачьи прислонившись поясницей к раковине и скрестив руки на груди. — Огонь не терпит трусости. Я просто перестала бояться собственной тени. Вы ведь именно этого от меня добивались?

​Он сделал еще один крошечный шаг вперед. Расстояние между нами сократилось до непозволительного, интимного минимума. Ему пришлось слегка склонить голову, чтобы смотреть мне прямо в глаза. Ледяная маска была окончательно сорвана, брошена где-то там, на трибунах Большой Арены. Сейчас передо мной стоял хищник, который наконец-то дождался достойной добычи.

​— Я добивался контроля, Роксана. А не показательного самоубийства, — он произнес мое настоящее, запретное имя так тихо, словно это была величайшая тайна на двоих. — Твой выброс энергии на големах был нестабильным. Ты пропустила сырую стихию через свою кровь. Если бы ты потеряла концентрацию хоть на долю секунды — тебя бы разорвало на куски прямо на этом песке.

​— Но я не потеряла, — с вызовом парировала я, не отводя взгляда. — Мой зверь и моя магия — это одно целое. Я больше не собираюсь расщеплять себя на две части ради вашего дурацкого министерского спокойствия.

​Элиас тяжело вздохнул, и в этом звуке смешались раздражение и какое-то темное, тягучее восхищение. Он медленно поднял руку в перчатке и кончиком большого пальца коснулся моей щеки, аккуратно, почти нежно стирая мазок сажи с кожи.

​От этого контраста — грубой кожи перчатки и обжигающей нежности жеста — у меня перехватило дыхание. Внутренняя кошка довольно замурлыкала, потянувшись к его руке.

​— Ты невыносима, — почти шепотом произнес он, и его глаза потемнели, затягиваясь грозовыми тучами. — Строптивая, безрассудная, дикая девчонка, которая понятия не имеет, в какие глубокие воды она ныряет.

​— Так научите меня плавать, Элиас, — мой голос дрогнул, выдавая то, как сильно на меня действовала его близость. — Или отойдите в сторону. Потому что я больше не буду прятаться. Ни от инквизиции. Ни от вас.

​Воздух между нами заискрил. Напряжение достигло той самой критической точки, за которой начинается неконтролируемый взрыв. Вернер смотрел на мои приоткрытые губы так, словно просчитывал все риски в мире и одновременно был готов послать их к черту. Его пальцы скользнули с моей щеки на шею, нащупывая бешено бьющийся пульс.

Его большой палец медленно, гипнотически поглаживал бьющуюся жилку на моей шее. Дыхание Элиаса, пахнущее морозом и грозой, обжигало мою кожу. Он склонился еще ниже, его губы оказались в жалком миллиметре от моих, и я инстинктивно подалась вперед, прикрывая глаза в ожидании неминуемого столкновения нашего огня.