Книга Лабиринт Принца Пустоты, страница 12 – Ольга Силаева

Дир был прав: расслабляться не стоило. Таисса глубоко вздохнула, воскрешая в памяти лицо Элен, глядящей в костёр. Элен и Омега… кто из них сейчас стоит перед своими пленителями? Жива ли она вообще?

И видение с Верноном… Впрочем, нет, о нём Таисса не расскажет: то видение касалось лишь её самой.

Таисса подняла сосредоточенный взгляд на Дира. И кивнула:

— Слушай.

Когда она закончила пересказывать разговор с Омегой, Дир молчал несколько минут в глубокой задумчивости. Складка, появившаяся на его лбу, не желала уходить.

— Ничего себе день выдался, да? – негромко спросила Таисса.

Они обменялись невесёлыми улыбками. Они встретили друг друга, но по-прежнему было абсолютно непонятно, что делать дальше. И будет ли это «дальше»?

— Тьен остался дома, – произнесла Таисса. – Но защитят ли его без нас? И увидим ли мы его снова?

— Таис, мы ни при каких обстоятельствах не имеем права ссориться в этом месте, – ровно сказал Дир, не повышая голоса ни на секунду. – Но раз уж речь зашла о Тьене, ты забыла, что наши с тобой возможности его увидеть несколько различаются. Как насчёт того, что ты отправила Алису и моего сына в Кобэ? Туда, куда мне вход закрыт, даже если вернусь?

— Кобэ – единственное место, откуда Тьена не могут похитить, – произнесла Таисса. Ей было очень трудно смотреть Диру в глаза, но она не отводила взгляда. – Я не могла рисковать. Говори мне сколько хочешь, что я поступила неправильно, но выбор был за Алисой, и она его сделала.

— Но решение отправить Алису в Кобэ было твоим.

— Да, – тихо сказала Таисса. – Я знала, что оно ударит по тебе.

— Но всё же поступила так, как поступила.

— Да.

Их взгляды скрестились. И они одновременно грустно усмехнулись.

— Ох, как мы поссоримся, когда вернёмся, – произнесла Таисса, слабо улыбаясь. – Если вернёмся.

— Обещаю тебе, что сделаю всё, чтобы дать тебе такую возможность, – серьёзно сказал Дир.

— И даже накричишь на меня?

— Так, что задрожат окна.

Таисса вздохнула с облегчением, глядя на призрак улыбки в его глазах.

— Иди сюда, – произнёс Дир.

Он раскрыл ей руки, и Таисса, придвинув к нему свой табурет, устроилась в его объятьях. Обнять его, поделиться теплом хотя бы на пять минут… зажмуриться и представить себе, что всё хорошо.

— Быть Светлым чудовищно тяжело, – произнёс Дир. – И очень хрупко. Я почти жалел этих четверых, а потом увидел тебя и вдруг представил, как на моём месте стоишь ты. Как тебя бросают вниз через перила… и всё.

Он помолчал.

— Есть вещи, которые простить невозможно.

Насчёт этого Таисса не была так уверена. Если бы кто-то из её близких погиб на её глазах, стала бы она хладнокровной убийцей? Виктория ослепила её отца, но… изменило ли это Таиссу? Наполнило ли яростью?

Нет. Она чувствовала лишь горе. А вот Омега поняла бы Дира очень хорошо.

— Но спасёт ли нас эта безжалостность? – произнесла Таисса, подняв взгляд на Дира. – Их больше, и они сильнее. Нам нужно что-то другое.

— Хочешь сказать, мы должны победить их добрым словом и моим даром убеждения?

— Почему нет? – Таисса чуть улыбнулась. – Раньше тебе удавалось и не такое.

— Да уж, – пробормотал Дир. – Чуть не переубедил всю планету.

Они смотрели друг на друга, и в глазах Дира колыхались поля вереска. Обнажённые тела в зарослях на вершине холма и звёздное небо над головой. Жалеет ли она, что в ту ночь, когда на её голове полыхал венец, они так и не завоевали мир?