Книга Лабиринт Принца Пустоты, страница 117 – Ольга Силаева

— В этой сфере нет живых Великих, – жёстко ответил Принц Пустоты. – И закончим на этом.

Таисса охнула.

— То есть ты хочешь сказать, что Тьен…

— Я не собираюсь его убивать, Таисса-паникёрша, – усталые нотки вернулись в голос Вернона. – Пока он не стал Великим, он самый обычный пленник.

— А потом?

Ответа не было.

Воцарилось молчание. Лишь светили охряные фонарики-фрукты, и едва слышно шелестела чёрная листва.

— Дождь прекратился, – произнесла Таисса.

— В моём мире дождей не существовало, – проронил Принц Пустоты. – Возможно, именно поэтому я так увлёкся этим неповторимым видом осадков.

— Как это? Дожди бывают везде, это закон природы…

— Туман. – Серые глаза Кая-Вернона смотрели вдаль. – Дымка над водой. Или серая мгла от океана до неба.

— Как клубы тумана в небе сферы, – проронила Таисса.

— И лёд. Ледяная корочка, когда всё звенит, и звёзды тоже. – Вернон смотрел в пустоту с отрешённым видом. – Он говорил, что голос звёзд существует. Как же запоминается всякая пафосная болтовня и не желает уходить из головы… Почему я запомнил именно это?

— Он? Твой приёмный отец? Великий Светлый?

— Справедливости ради, он не был Великим тогда. Он бы пришёл в ужас, узнай он, что ему это предстоит. Вот кто всегда выступал против любого величия. Особенно когда съездил на Пустошь и увидел следы своего предшественника.

Предшественника. То есть приёмный отец Кая прекрасно знал, к чему ведёт мощь Великих. И это подтолкнуло его создать сферу.

Таисса смотрела на Кая-Вернона, забыв, как дышать. Таких откровений она ещё не слышала.

— Назревала война, – произнёс Принц Пустоты. – Он писал дневник, который вроде как был хроникой предвоенных дней и проваленных переговоров, а на самом деле описывал путь будущего Великого шаг за шагом. – Горькая усмешка. – Каждый день он писал в этот чёртов дневник и говорил с самим собой, вместо того чтобы посмотреть на меня.

Таисса внимательно посмотрела на Кая. Слишком много горечи было в его лице, чтобы этот дневник оставался для него незнакомой, ни разу не открытой книгой,

— Ты читал этот дневник, – произнесла Таисса. – Не раз и не два. Правда?

— А если и да? Эти записи больше не имеют смысла, Пирс. Разве что как наглядное пособие для твоего сына, но ему этот дневник прочесть не доведётся.

— А мне?

Кай-Вернон повернул голову, глядя на неё. Теплоты в его взгляде не было.

— Это дневник того, кто посадил тебя на цепь ради великой цели, – произнесла Таисса. – Из-за него ты больше не увидишь солнца. Я хотела бы узнать, зачем он это с тобой сделал.

— Думаю, ответ на этот вопрос ты уже получила во всех возможных вариантах.

Таисса спокойно встретила взгляд Принца Пустоты.

— Но я не знаю самого главного. Как можно обречь любимое существо на такое, если ты способен любить? Ведь даже став Великим, он не утратил эту возможность, правда? Он любил тебя.

Кай-Вернон потёр лоб совершенно по-верноновски. Вздохнул.

— Пирс, ты же человек. Твой антропоморфизм зашкаливает: ты представляешь людьми абсолютно всех, включая меня. Любовь? Что бы ты ни услышала, ты всё равно будешь видеть обычную человеческую семью.

— А это не так?

Он прищурился.

— В каком-то очень условном смысле – может быть. Допустим, разумных существ объединяют общие эмоции. Никому не нравится, когда его колотят бетонной плитой, например. Но вы другие. Вот ты поймёшь людей, которые живут на другом краю мира? К примеру, в высокогорной деревеньке, где прятался твой Светлый?