Книга Все, что мне нужно, страница 237 – Э. Сальвадор

Дрожь пробегает по спине, жар разливается по всему телу, а в горле становится сухо, и мне становится трудно глотать, а воспоминания о прошлой ночи наполняют мой мозг.

Вчера вечером, выйдя из музея, мы пошли в квартиру. Когда приехали, Кара еще не спала, и как только она увидела нас, на ее губах появилась понимающая улыбка. Нас выдал не только большой засос на шее, но и наша мятая одежда и растрепанные волосы. Я пыталась взять себя в руки, но мало что могла сделать.

Поскольку Кара позаботилась о Никсе, в итоге он заснул в ее комнате.

Мы не планировали второй раунд. Это просто произошло. В какой-то момент я вытиралась после душа. В следующую секунду я сидела на лице ТиДжея, держась за спинку кровати. И где-то посреди ночи случился третий раунд. Он наклонил меня на кровати и трахал, пока не взошло солнце.

— Заткнись и попробуй кофе.

Улыбка на его лице становится самодовольной.

— Да, Персик.

Сегодня утром, после нашего третьего раунда, он сказал мне, что приготовил для меня сюрприз, но не собирался рассказывать, потому что сначала ему нужно было куда-то отвезти меня.

Все, что он сказал, это готовиться, пока он готовит Никса. Мы зашли позавтракать, а затем купили два разных кофе. С тех пор, как он впервые принес мне кофе, это стало нашей фишкой. Поначалу это не было намеренно, но мы просто вошли в рутину и теперь полны решимости попробовать каждый кофе.

Он прерывается на красный свет и рискует сделать небольшой, предварительный глоток своего горячего латте с карамельным брюле, а я — своего латте с ирисками. Мы смотрим друг на друга, наши губы одновременно приподнимаются. Никому из нас не нужно ничего говорить, чтобы знать, что мы сделали правильный выбор. К сожалению, это не всегда так, и бывали случаи, когда нам выпадали довольно ужасные напитки.

Мы обмениваемся напитками, когда свет загорается зеленым, но, прежде чем сделать глоток, я настороженно смотрю на него.

— Что мы здесь делаем?

Он подъезжает к стоянке жилого комплекса Габби и Полли. Я осматриваю окрестности, ожидая, пока девчонки выйдут из дома или появятся парни, но, кроме группы девчонок, выходящих из здания, никого из наших друзей поблизости нет.

Застенчивая улыбка расползается по его лицу, когда он паркует свой G-Wagon.

— ТиДжей, что мы здесь делаем?

— Ну давай же.

Он снимает ремень безопасности, вылезает из внедорожника и открывает дверь Феникса. Он удостоверяется, что тот укутан, поскольку февральские холода очень холодные, и выводит его на прогулку.

— Папа, Вини.

Никс указывает на медведя, сидящего рядом с его автокреслом.

— Ой, прости. Как я мог забыть.

Напряженное выражение его лица то бледнеет, то светлеет, несмотря на холодный и хмурый день. ТиДжей хватает медведя и протягивает ему.

То, как ТиДжей улыбается каждый раз, когда наш сын называет его папой, не перестает меня радовать. Я просто хочу запечатлеть каждый момент, потому что выражение его лица всегда бесценно.

Моргнув, я напоминаю себе, что до сих пор не знаю, что мы здесь делаем.

Выйдя, я следую за ним в здание и поднимаюсь на лифте на третий этаж. Я, должно быть, несколько сотен раз спрашивала его, что мы здесь делаем, но безрезультатно. Он не отвечает.

— Мы идем к Габби…

Я замолкаю, когда мы проходим мимо ее квартиры, и идем еще два раза вниз, пока не останавливаемся перед дверью с полированными латунными номерами 3010.