Книга Все, что мне нужно, страница 14 – Э. Сальвадор

— Лучше, чем я ожидала. Мне казалось, что ты меня бросишь

— Я думал, что ты меня бросишь.

Мы смотрим друг на друга и смеемся.

— Так как бы ты оценила меня?

— Как бы я оценила тебя? — переспрашиваю, и он нетерпеливо кивает.

— От одного до десяти.

Я хмыкаю, притворяясь, что глубоко задумалась.

— Я не знаю… Свидание еще не закончилось. Так что не могу принять решение.

— Ладно, справедливо, но я уверен, что к концу вечера будет уже одиннадцать.

И ТиДжей говорит это искренне, выражение его лица наполнено уверенностью.

— Вау, одиннадцать?

— Одиннадцать.

Он не только говорит это с такой уверенностью в себе, но в голосе также слышится некоторая дерзость.

— Посмотрим. Так что там с камерой? — спрашиваю я, когда он придерживает дверь, чтобы я могла войти внутрь.

Вчера вечером и сегодня утром у него на шее висел точно такой же фотоаппарат.

— Могу ли я действительно считаться парнем, если у меня нет фотографий моей девушки?

ТиДжей не дожидается моего ответа и продолжает.

— Я подумал, что мог бы сфотографировать искусство рядом с искусством.

Я глупо улыбаюсь его словам, и это не имеет ничего общего с тем, как слащаво они звучат, только с фейерверком, который взрывается внутри меня.

Лола

— «Тебе решать», — читает ТиДжей название на табличке, расположенной рядом с картиной. — Я не понимаю. Что это должно было быть?

Его руки сложены на груди, брови сведены вместе, а губы сжаты в тонкую линию, пока он внимательно изучает большое полотно.

Я не совсем уверена, как долго мы здесь находимся, но, к сожалению, выставка подходит к концу.

Мне следовало бы смотреть на картину, но я застыла, уставившись на одинокий темно-каштановый локон, спадающий ему на лоб, и на то, как его глаза внимательно следят за каждым мазком кисти, с восхищением и замешательством.

— Для меня это не имеет никакого смысла, — говорит он и пристально смотрит на меня сверху вниз. — Как ты думаешь, что это значит?

У меня перехватывает дыхание, когда ТиДжей делает шаг назад и становится позади меня. Я замираю, переводя взгляд на буквы, выгравированные на табличке. Хотя трудно сосредоточить на этом внимание, потому что мое тело остро ощущает его присутствие.

— Хммм? — спрашивает он, жужжание довольно слабое, но оно вызывает дрожь, пробегающую по моей спине.

— Я думаю… — замолкаю, чувствуя, как подушечки его пальцев нежно скользят вверх по моим рукам, а затем опускаются обратно. Сосредоточься.

— «Тебе решать», — тихо читаю я, затем смотрю на картину.

Она единственная на этой стене и, вероятно, в два раза меньше ТиДжея.

На одной стороне холста мазки небрежные, быстрые и агрессивно небрежные, с использованием различных оттенков красного, оранжевого, белого и желтого. На другой стороне те же цвета, за исключением того, что они мягкие, аккуратные и детализированные, создающие впечатление заката. А в середине резкие и мягкие мазки прекрасно сочетаются друг с другом.

Понятно, почему она одна. По сравнению с ней другие выглядят скучно.

В отличие от других табличек, дающих краткую информацию о том, кто художник и что означает его картина, эта табличка ничего не раскрывает.

— Я думаю, что она должна быть о жизни.

— Жизнь, — размышляет он.

— Могу ошибаться, но, по-моему, на этой стороне должен быть хаос, — я склоняю голову набок. — А на этой стороне спокойствие.