Книга Только с тобой, страница 61 – Э. Сальвадор

— Я хотел бы, чтобы ты спросила меня снова.

Фыркаю, потому что просто не могу поверить, что он намекает именно на то, о чем я сейчас думаю.

— Спросить о чем?

— Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я тебя научил, и сделай это, пожалуйста, вежливо.

Если бы убийство было законным, я бы совершила его здесь и сейчас, без малейших колебаний. Мои губы искривляются в злобной усмешке, а ноздри раздуваются от ярости.

— Ты уже видел меня голой. Разве этого недостаточно, чтобы удовлетворить твой аппетит?

Глаза Лэндона медленно опускаются, скользя, по-моему, поспешно прикрытому телу. Он наклоняет голову вбок, словно тщательно что-то обдумывает, взвешивает.

— Нет. Спроси меня снова.

Я чувствую, как чистая, необузданная ярость поднимается из глубин и стремительно проносится по венам, но сдерживаю непреодолимое желание ударить его. Тем не менее, это не останавливает меня от того, чтобы бросить ему вызов, слова вырываются сами собой.

— Я хочу с тобой подраться.

Он равнодушно пожимает плечом, на его лице нет ни тени эмоций.

— Это, кажется, твоя личная проблема, и с ней тебе, вероятно, стоит поработать самостоятельно.

Черт возьми, какая же неистовая, почти физическая потребность охватывает меня, желание швырнуть пульт от телевизора прямо ему в лицо.

— Я не собираюсь снова просить тебя научить меня, — заявляю я, прочно закрепившись на своей позиции, словно скала. Я уже достаточно унижалась, достаточно молила.

В его глазах вновь вспыхивает тот же садистский огонек, предвкушение чужого унижения.

— Скажи это, или я ухожу.

Резко вдыхаю, чувствуя, как волна ярости поднимается из самой глубины, обжигая легкие.

— Ты — настоящий, гребаный мудак. И знай, я молюсь о твоем падении, о твоем крахе.

— Я буду ждать, — отвечает Лэндон, его идиотский акцент звучит сейчас еще более высокомерно, чем обычно, наполняя комнату насмешкой.

— И что?

Стиснув зубы до боли, я нервно переминаюсь с ноги на ногу, с невероятным трудом сдерживая готовое сорваться ругательство.

— Можешь научить меня?

— «Можешь научить меня, пожалуйста, Лэндон?» скажи это.

Удовлетворение буквально пропитывает его голос, а выражение лица светится от ликования. Это так унизительно, и он прекрасно это знает, но отступать не намерен, ибо его единственное желание — довести до предела, сломать мою гордость.

Секунды тянутся невыносимо, и тишина становится осязаемой, давящей. Она настолько напряженая, что достаточно малейшего толчка, чтобы все вокруг взорвалось. Я чувствую это, и он тоже, но не собираюсь колебаться. Я вызывающе стою на своем месте, позволяя этому молчанию стать тем самым триггером, спусковым крючком.

Я ожидала, что ярость медленно, но, верно, поглотит нас обоих, но вместо этого, кажется, разгорелось нечто совершенно иное. Что-то, что не поддается моему пониманию, и, прежде чем это вспыхнет между нами, превращаясь в нечто необратимое, делаю глубокий, отчаянный вдох, прячу свою гордость глубоко внутри, и все то, что могло быть, умирает.

— Можешь научить меня, пожалуйста, Лэндон?

Он издает невнятный звук, и хотя не улыбается, я всем существом ощущаю исходящее от него удовлетворение. Если бы обладала хоть каплей великодушия, то просто бы ушла, не позволив этому отвлечь меня, но я не такая. Держась одной рукой за корзину, я демонстративно показываю ему средний палец, бросая в его сторону саркастическую, ехидную улыбку.