Книга Только с тобой, страница 267 – Э. Сальвадор

Моя любовь к ним так непостижима, что иногда чувствую себя совершенно недостойным. Но Джулианна напоминает, что я достоин. Не словами, а своими поступками, словно знает, что мне это нужно.

Особенно сейчас, когда у нас будет мальчик. Я люблю его так же сильно, как и Ви, но не буду лгать и скажу, что это не заставляет меня волноваться сильнее. Логически, воспитывать его должно быть не сложнее, чем Ви, но боюсь все испортить с ним. Хотя сделать это будет трудно, потому что нет на свете ничего, чего я не сделал бы ради своей семьи.

— Лэн, — она обвивает руками мою шею, а я опускаю свои на ее талию. — Мне так повезло, что ты у меня есть, и нашим детям тоже, — уверенность в ее голосе смягчает неприятное чувство в моей груди.

— Я люблю тебя, — говорю я и целую ее, позволяя губам задержаться ненадолго.

— Я люблю тебя, — тихо повторяет она. — Ты справишься. Он будет любить тебя так же сильно, как и Ви.

Я улыбаюсь, когда она отстраняется, потому что слышим шаги нашей дочери.

— Мамочка, мамочка! Смотри! — Ви со скоростью света подбегает к нам, переполненная восторгом. — Я нарисовала Д и крылышки, как у папы, — она указывает на свою исчирканную и неразборчивую шею.

Я прикусываю изнутри щеку, сдерживая смех, когда брови Джулианны взлетают, челюсть отвисает от изумления, а глаза смотрят на нашу дочь в неверии.

— С Рождеством, мамочка! — Ви растягивает ручонки и трижды кружится, чтобы мама как следует ее разглядела. — Я совсем как папа, — она хихикает, показывая на свои руки, шею, а потом задирает футболку.

Вот черт, этого я не видел.

— Тебе нравится твой подарок? Нравится? — Ви смотрит на нее снизу вверх, глаза сияют. Джулианна приходит в себя, взгляд метнулся ко мне, и ее губы расплываются в широкой улыбке.

— Ты что, шутишь? Это лучше всего на свете! И крылышки. Прямо как у него, — Джулианна говорит о крыльях ангела и букве Д, которые я набил в виде тату. Я сделал это сразу после окончания баскетбольного сезона.

Джулианна осторожно опускается на колени. Я хочу остановить ее, но она не позволяет. Ангел с гордостью осматривает каждый сантиметр рисунка маркером на ее нежной коже.

— Мне кажется, они даже лучше, чем у твоего папы.

— Правда? — Ви счастливо ахает.

— Да, они просто замечательные, — Джулианна осыпает ее поцелуями, потом взъерошивает волосы. — Это лучший рождественский подарок, Ангел.

Ви осторожно обнимает маму и наклоняется, чтобы поцеловать ее животик. Наши взгляды встречаются, пока наша дочь что-то шепчет ее животу, и мы улыбаемся, чувствуя удовлетворение от того, как далеко продвинулись.

— Ладно, поможем мамочке встать, — как бы я ни наслаждался этим моментом, не хочу, чтобы Джулианна поранилась. Она говорит, что я слишком беспокоюсь и вечно ворчу на нее, чтобы не делала ничего лишнего. — И позавтракаем, пока все не остыло.

— Я помогала! — с гордостью объявляет Ви, пока мы помогаем Джулианне подняться на ноги.

* * *

— Лэн... — Джулианна всхлипывает, смахивая остатки задержавшихся слез, и обнимает меня. — Сейчас я опять буду некрасиво реветь.

Я целую ее в макушку, медленно вожу ладонью по спине, пока новая волна слез катится по ее лицу.

— Все для тебя, моя Любовь.

Я подарил ей виниловую пластинку с песнями, что сочинял для нее все эти годы, и несколькими новыми, а Лола нарисовала обложку с цветами ее голоса.