Книга Только с тобой, страница 247 – Э. Сальвадор

С тяжелым выдохом выключаю воду и заканчиваю готовиться ко сну. Потом ложусь, пока на фоне играет Хаптик.

Смотрю на открытую дверь, жалея, что я одна. Эл не смогла прийти — она сегодня работает. Мои соседки на вечеринке, а Лэндон... ну, он сказал, что поговорит с Коулом. Он не вдавался в подробности, но мне тревожно, потому что не могу представить, чтобы Коул стал открыто во всем признаваться.

Закрывая глаза, сосредотачиваюсь на музыке. Все в Хаптике кажется таким знакомым и утешительным. Знаю, что с ним мне не придется бояться перемен, потому что он постоянен. По крайней мере, в том, как играет на инструментах или поет. Что касается самой музыки — тут все немного иначе.

Обычно он исполняет задумчивую, тоскливую, меланхоличную музыку, но в последнее время что-то изменилось. Когда Хаптик поет или играет, это звучит насыщеннее, игривее, жизненнее. Если бы комментарии не указывали на это, я бы решила, что мне просто кажется, потому что это похоже на то, как будто он влюблен. Это очень заметно по его выбору музыки. Он даже спел одну песню на испанском — Eres в исполнении Café Tacvba. Я попросила Габби перевести ее для меня, потому что не была уверена, что Google справится с переводом.

Возможно, у него просто романтическое настроение, но почти уверена, что он нашел кого-то особенного. Я надеюсь, что это так, а если нет — то просто желаю ему благополучия и счастья.

Глаза у меня сами раскрываются, когда чувствую, как кровать прогибается. Но я все еще слишком сонная, чтобы открыть их полностью. По крайней мере, до тех пор, пока одна рука не скользит у меня под шеей, занимая место подушки, а другая обвивается вокруг живота. Он притягивает меня к себе, пока спина не прижимается к твердой, теплой груди.

— Спокойной ночи, любовь моя, — шепчет Лэндон мне на ухо.

Я сонно улыбаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. Перекидываю руку через его грудь, утыкаюсь лицом в сгиб руки, закидываю ногу на него. Мои губы растягиваются в еще более широкой улыбке, потому что пять месяцев назад с отвращением представила бы себе, что могу вот так вот лежать с Лэндоном. А теперь я это обожаю и могу называть его своим парнем. Да, я-прошлая с ума бы сошла.

— Который час?

— Прости, я не хотел тебя будить. Спи дальше, — бормочет он, целуя меня в лоб.

— Ничего. Я рада, что ты наконец дома.

Лэндон глубоко вдыхает и резко выдыхает. Его руки сжимают меня крепче, почти защищая. Он снова целует меня в лоб, и его губы задерживаются там, а щетина слегка колет мою кожу.

Мне почти страшно спрашивать, но заставляю себя проглотить ком в горле.

— Он не признался, да?

Его тело напрягается, каждый мускул застывает, и, когда чувствую, как его ровный сердечный ритм ускоряется, у меня в животе все обрывается.

— Он признался.

Я привстаю, чувствуя легкую клаустрофобию и жар.

— Любовь, я здесь, — говорит Лэндон, прислоняется к изголовью кровати и усаживает меня сверху, чтобы сидела, оседлав его.

Я обмякаю, опуская голову ему на плечо.

— Не думаю, что смогу это услышать, — слабо бормочу я. — По крайней мере, не сейчас.

Он ласкает мою спину, выводит мягкие круги и кладет подбородок мне на голову.

— Это нормально. Когда будешь готова. А если не захочешь — это тоже нормально, но я не хочу, чтобы ты забывала: ты очень смелая, хорошо?