Книга Истинная для двоих. Пленница желания, страница 70 – СИрения

Горячая волна, смывшая на мгновение всю мою расчетливость. Она была блестящей. Не просто «интересной» или «пикантной». Гениальной. И она была моей. Моим творением, которое начало превосходить самые смелые ожидания.

Грох-Тар разразился громоподобным смехом, от которого задрожали хрустальные подвески люстр.

— Договоренность! — прогремел он. — Но условия будет чертить твой мастер и мой! Чтобы никакие чернильные кляксы не испортили хорошую сталь!

Банкет я едва пережил. Льстивые речи, ядовитые взгляды Шариэль — все это было фоном, белым шумом. Я следил за ней. За тем, как она скромно принимала поздравления, как в ее глазах светилась не гордость, а радость открытия. Истинная, не поддельная радость от понимания, что ее разум, ее знания имеют ценность и силу в этом жестоком мире.

Когда последний гость удалился, я не позвал ее. Я просто подошел, взял ее за локоть — почувствовал, как она вздрогнула, но не вырвалась, — и повел за собой. Она шла, все еще находясь под действием адреналина, ее пальцы слегка подрагивали у меня на руке.

Мы поднялись в обсерваторию. Высокий зал под черным, прозрачным куполом, усеянным хороводом холодных звезд. Я отпустил ее.

— Ты была великолепна, — сказал я.

Она обернулась ко мне. При лунном свете ее глаза казались бездонными, в них все еще плясали отблески недавнего триумфа.

— Я просто говорила с ним. Как с человеком.

— Именно в этом и есть твое искусство. Ты видишь суть. Ту, что другие предпочитают прятать под слоями этикета и лжи.

Она смотрела на меня, и в ее взгляде читалось ожидание. Ожидание очередной игры, колкости, скрытого унижения. Но сегодня я не хотел игры. Жгучее, новое чувство, рожденное в тронном зале, требовало иного выхода.

— Сегодня ты была не одной из них, — я сделал шаг вперед, заслоняя от нее звезды. — Сегодня ты была королевой. И я желаю обладать не служанкой. Я желаю обладать королевой.

Мои пальцы коснулись ее щеки, не сковывая, а лишь ощущая тепло ее кожи. Затем скользнули к застежке ее платья. Я медленно расстегивал одну крошечную пуговицу за другой. Она замерла, дыхание ее участилось. В ее глазах не было страха. Было поднимающееся желание.

Платье мягко соскользнуло на пол, оставив ее стоять в тонком исподнем, бледную и прекрасную в лунном свете. Я скинул свой плащ, а затем и верхнюю одежду, не сводя с нее глаз. Я привлек ее к себе. Наши тела соприкоснулись. Ее дрожь отозвалась во мне ответной вибрацией. Я целовал ее медленно, глубоко, с чувством. Мои руки скользили по ее спине, лаская, изучая каждый изгиб, каждую трепетную мышцу.

Я опустился на колени перед ней, целуя ее живот, ее бедра, срывая с нее последние преграды. Я поднял ее на руки и отнес к массивному кожаному дивану, стоявшему у самого стекла звездного купола.

Здесь, под холодным светом светил, не было места спешке. Раздвинул ее ножки и опустился туда лицом, вдыхая ее неповторимый аромат. Я исследовал ее все чувствительные точки языком и губами. Я находил места, от которых она вздрагивала, и задерживался на них, даря ей волны нарастающего удовольствия, пока ее тихие стоны не стали мольбами. Затем, я вошел в нее. Глубоко, неспешно, полностью наполняя ее. Она обвила меня ногами, ее руки вцепились в мои плечи, чтобы притянуть ближе.

Я смотрел в ее глаза, широко раскрытые, отражающие целые вселенные. Наше движение было единым ритмом — мощным, неуклонным приливом. Каждое касание, каждый вздох, каждый взгляд был частью этого нового, ослепительного знания друг о друге.