Книга Любящая королева, страница 36 – Саффрон Брукс

— Кинг? — зову я, прежде чем он выходит из комнаты.

— Да, Королева? — О боже, он только что назвал меня Королевой!

— Ты не против остаться со мной сегодня? — спрашиваю я, голос едва слышен в темноте.

— Ты уверена?

— Да, пожалуйста. Просто обними меня. — Иногда одиночество от того, что приходится справляться с этой болезнью каждый день, просто невыносимо.

Пауза, затем слышу, как он закрывает дверь и идет к кровати.

Матрас прогибается, когда он укладывается рядом. Он обнимает меня сильными руками, притягивая к себе. Я подтягиваю Бо к нам. Моя спина прижата к груди Кингсли, и я никогда не чувствовала себя так защищенно и желанно.

Присутствие Кингсли ощущается как теплый кокон безопасности. Его тело рядом — утешительная тяжесть. Мягкость прикосновений, мерное дыхание — создают покой, который я никогда не испытывала.

— Так нормально? — спрашивает он тихо, низким рокотом у самого уха.

— Да, — отвечаю я, прижимаясь ближе к обоим моим мальчикам. — Так идеально.

Он издает довольный вздох и слегка усиливает объятия, словно говоря, что ему так же комфортно, как и мне. Темнота комнаты успокаивает, и лишь изредка шелест простыней нарушает тишину. Я чувствую, как его сердце ровно бьется под моим ухом, и это погружает меня в состояние умиротворения.

— Bonne nuit, papillon,20 — снова шепчет он, его дыхание теплое на моей шее. — Спи хорошо.

Очень скромно, очень мило, очень осознанно

Первые лучи рассвета пробиваются сквозь шторы, а теплая, властная рука Кингсли сжимает меня крепче, притягивая ближе. Его дыхание ровное и спокойное у самой моей шеи — резкий контраст с той грубой интенсивностью, которую он обычно излучает. Его запах, древесный, с оттенком чего-то более темного, окутывает меня, создавая чувство безопасности, которого я никогда раньше не испытывала.

Я медленно открываю глаза, отгоняя остатки сна. Кингсли еще спит, его лицо расслаблено и безмятежно — он выглядит красивее, чем я могла себе представить. Бо в постели нет, должно быть, он ушел ночью. Я мечтала проснуться в объятиях Кингсли, но никогда не думала, что это действительно произойдет. Осторожно, чтобы не разбудить его, я провожу ладонью над его лицом, очерчивая каждую черточку. Его густые темные брови и острые скулы завораживают, и я не могу устоять перед искушением полюбоваться им.

Но когда я слегка отодвигаюсь, чтобы продолжить свое исследование, я замираю. Что-то твердое давит мне на внутреннюю сторону бедра, и оно продолжает расти. Мои глаза расширяются, и я быстро прикрываю рот, чтобы подавить вздох, а щеки вспыхивают от осознания. О боже! Это его эрекция, или, по крайней мере, я думаю, что это она. Любопытство берет верх. Я всегда любила исследования, и это кажется тем видом «исследований», которые мне нужно провести. Медленно я трусь своим бедром о него, и в ответ он подергивается. Господи… Я делаю это снова и снова, каждое движение усиливает ноющую боль между моих ног.

Я бросаю взгляд на Кингсли, чтобы убедиться, что он все еще спит, но он уже проснулся, и его пронзительные глаза с непоколебимой сосредоточенностью прикованы ко мне, от чего мое сердце начинает бешено колотиться. Моя кровь стынет, когда я издаю писк, пойманная на месте преступления.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — бормочет он, его голос — глубокий, хриплый рокот, от которого мурашки бегут по моей спине. Его рука, большая и сильная, нежно ласкает мою щеку, и я таю под его прикосновением. — Доброе утро, бабочка, — говорит он, его взгляд блуждает по моему лицу и задерживается на губах.