Книга Любящая королева, страница 139 – Саффрон Брукс

Сделав глубокий вдох, я говорю:

— Мне не комфортно продолжать какое-либо общение с вами вне строго профессиональной среды. Думаю, будет лучше, если мы останемся в отношениях «профессор-студент», и я не чувствую себя комфортно, будучи вашим ассистентом в следующем семестре. Надеюсь, вы поймете и найдете подходящую замену.

Прежде чем он успевает ответить, я добавляю:

— Пожалуйста, больше не связывайтесь со мной.

Прямо перед тем, как я собираюсь повесить трубку, я слышу его голос — напряженный, слегка повышенный, он произносит мое имя с ноткой гнева, которая посылает дрожь по моей спине. Я нажимаю «Завершить вызов» и выдыхаю, не осознавая, что задерживала дыхание, чувствуя, как тяжесть тревоги оседает в груди.

Накормив Бо, я отправляю его в детский сад для собак. Мне нужно взять себя в руки, прежде чем навещать родителей.

Вернувшись в люкс, я иду в душ, горячая вода успокаивает, но этого недостаточно, чтобы смыть тот беспорядок, что бурлит внутри меня. Я выбираю чистую и простую одежду, такую, которая не вызовет аллергию у мамы, и вызываю Uber.

Через тридцать пять минут я стою перед дверью родителей, сердце колотится, когда я нажимаю на звонок. Дверь открывается, и мама первой видит меня. Ее глаза расширяются от удивления, рот слегка приоткрывается.

— Salut, Maman, — мягко приветствую я, заставляя себя улыбнуться.

— Mon ange? — ахает она. — Что случилось? Заходи, заходи, на улице же мороз!

Она поспешно затягивает меня внутрь, заключая в крепкие, теплые объятия.

Запах ее духов, уют ее рук — этого почти достаточно, чтобы я окончательно расклеилась.

— Кто там? — голос отца доносится из гостиной, но он замирает, увидев меня. Взгляд темнеет, он мгновенно понимает, зачем я пришла. — Где он? Я убью его! — голос звучит жестко, гнев волнами исходит от него.

— Papa! — ахаю я, когда он шагает ко мне, притягивает в объятия и целует в щеки.

Его защитный порыв в другой ситуации заставил бы меня улыбнуться, но сегодня он лишь усиливает тяжесть в груди.

— Откуда ты вообще узнал, что речь о нем? — спрашиваю я, голос слегка дрожит.

Он смотрит на меня с печалью, качая головой.

— Это у тебя на лице написано, moncœur. А теперь говори, где он?

— Джонатан… — мягко предупреждает мама, кладя руку ему на плечо.

— Что? Он дал мне слово! — раздражение отца осязаемо.

— Как насчет того, чтобы мы все присели? — вмешивается мама, голос спокойный и уверенный. — Хочешь чаю, monange?

Я киваю, мое горло слишком сжато, чтобы говорить. Мы садимся в гостиной, тепло их дома окутывает меня, хотя внутри я чувствую все, кроме тепла. Наблюдаю, как мама хлопочет на кухне, пока папа сидит рядом, положив руку мне на плечо. Рассказываю все, что случилось с Кингсли.

— О, милая. Мне так жаль, — мягко говорит мама, ее рука тянется, чтобы погладить меня по плечу.

— Пусть только попробует появиться здесь, или я… — начинает папа, и его голос снова переходит на тот самый знакомый защитный рык.

— Джонатан, — предупреждает мама мягким упреком, останавливая его, прежде чем он выходит из себя. Затем она переводит все свое внимание на меня, ее взгляд нежный. — Послушай, mon ange, я горжусь тобой. Тем, что ты ушла, что нашла время для себя. Но, милая, я понимаю, что ты расстроена. Просто не забывай: он любит тебя, а все мы люди. Мы совершаем ошибки. Правда, папа? — она переводит взгляд на отца.