Книга Я с тобой не наигрался, детка!, страница 62 – Солянка

С мамой я заключила худой мир. Зашла к ней пару раз, полностью игнорируя Валерия и Сашку. Валерия, кстати, вернули на работу. Ахматов лично позвонил и приносил отчиму извинения за отвратительное, вопиющее нарушение трудового кодекса.

Ничего не предвещало беды. Совсем ничего.

Проходит несколько недель, и в эти дни я и Зарипов ведем себя словно два подростка. Никак не можем насытиться.

Сегодня команду Барсов собирают полным составом и грузят в удобный автобус. С ними же едем и мы, девочки, кто будет выступать в перерывах.

Аленка не в духе, держится от всех подальше, и я сажусь к ней, предварительно предупредив Матвея. Нам надо как-то научиться отделяться друг от друга.

— Что у тебя случилось? — спрашиваю Данилову, когда автобус сдвинулся с точки и повез всех в соседний город. — На тебе лица нет.

По ней видно, что она всю ночь плакала. Веки опухли, сама хлюпает носом, покраснела.

— Руслан мне изменил.

— Изменил, серьезно? — я не верю.

Оглядываюсь, подмечаю, как он мрачно общается с ребятами и периодически косится на нас.

— Кир, что ты как маленькая, изменил, — фыркает Аленка. — Не все пребывают в твоем зефирном мире, у кого-то случаются полные провалы на любовном фронте.

— Мне жаль, — глажу ее по плечу. — Забей на него, ты красотка, умеющая садиться на шпагат. Ты в любом клубе звезда вечеринки.

И я не лукавила. Даниловой флирт, общение с парнями давалось легко, в отличие от меня, которая вечно давилась от собственной скромности.

— Ага, легко сказать. Забудь. Теперь наблюдать его довольную рожу на протяжении всей учебы. — заныла Аленка. — Уехать бы куда-то.

Я осознаю, что она серьезно. Что это пусть и способ сбежать от проблем, но уже прошел стадию размышлений. В целом, мы обе об этом мечтали: куда-нибудь уехать.

И я решаюсь... признаться.

— А поехали со мной, — шепчу заговорщически. — Я написала бывшему тренеру, она сейчас преподает в Москве, в спортивном вузе и собирает команду.

— Команду? Але, я не гимнастка.

— Так и мне куда в гимнастику? — грустно улыбаюсь. — Годы прошли, гибкость пропала, а про травму я молчу. Лодыжка до сих пор иногда ноет. Она предлагает работу с ее учениками и помощь с переводом. Ты сможешь девочкам ставить танцы.

Матвею я пока ничего не говорила. Подтверждение пришло лишь сегодня, и я не успела поделиться. К тому же продолжала нервничать, боялась, что чувства мои не взаимны. Детский лепет, да, но я никогда не отличалась храбростью.

— Танцы? В Москву? — теперь Аленка сомневается. — Кир, я за тебя очень рада, но...

— А что тебя держит? — я буквально ее уговариваю. — Какое у нас потом будущее? Стать тренерами? Где, здесь? Посмотри, все давно попилено. Вести секции? На этом не заработать, а там хотя бы призрачный шанс на перспективу.

— Ага, ты будешь жить с Матвеем, а я что? Третья лишняя?

— Да не буду я с ним жить, — толкаю подружку. — Поверь, мне страшнее, чем тебе. Я не хочу зависеть от Зарипова, чем бы наши отношения не закончились.

— В Москву звучит круто, — отзывается она наконец, после минутного раздумья. — Давай.

Я окончательно утверждаюсь в правильности своего решения. С Даниловой не так стремно ехать, ей море по колено. А я не боюсь работы.

Остаток дня проходит в сумбуре. Заселяемся в гостиницу, потом сразу едем на арену, где парни изучают особенности площадки. Мы тоже прогуливаемся по спорткомплексу, нам показывают раздевалки и подтрибунные помещения. Кидаем там вещи, чтобы завтра не застрять на досмотре.