Книга Инстинкт совершенства, страница 33 – Виктория Лайонесс

— Да. Он ждет вас.

Вхожу в кабинет и замечаю отца, стоящим у окна ко мне полубоком, с засунутыми в карманы брюк руками. Плечи и грудь гордо расправлены. Взгляд направлен куда-то впереди. Николас Демитриус — настоящее воплощение силы и непоколебимой воли. Человек, с мнением которого считаются многие, а кто идет против него, зачастую проигрывают. Как всегда, он выглядит безупречно даже в свои шестьдесят девять. Серебристые, слегка вьющиеся волосы аккуратно причесаны. На фигуре, отлично сохранившей свой рельеф идеально сидит костюм тройка, сшитый на заказ у нашего семейного портного.

— Ты хотел меня видеть? — даю о себе знать, и на меня устремляется острый взгляд янтарных глаз, способный наводить ужас на окружающих.

Но только не на меня...

— Присядь, сын, — указывает на кресло напротив его рабочего стола.

Сажусь, положив руки на подлокотники, и жду, когда отец сядет в свое кожаное кресло, напоминающее трон.

— Мне снова нужна твоя помощь, Адриан. И ты единственный, кому я могу полностью доверять, — подходит к краю стола, взяв черную папку.

— Можешь на меня положиться. Какого рода помощь?

— Все здесь, — протягивает мне папку и открыв ее, внимательно рассматриваю фото мужчины, а рядом с ним имя, данные о дате рождения, составе семьи и адресе проживания. Я видел этого человека в наших общих кругах. У меня фотографическая память на лица.

— Мне нужно знать с кем он поддерживает связи, во что инвестирует и чем живет. Как можно больше информации.

— Хорошо, отец, — не задаю вопросов, поскольку мне это ни к чему.

— Я на тебя рассчитываю, сын.

— Я не подведу.

— Сегодня я разговаривал с твоей сестрой, — вот так спокойно он переходит на личную тему. — Почему ты не сказал мне? — направляет на меня неодобрительный взгляд, и я уже догадываюсь, о чем пойдет речь.

— Она просила не говорить.

— Значит, я от своих людей должен узнавать, что через два месяца стану дедом?

— Она боялась, что ты будешь не рад.

— То, что она вышла замуж за этого бесхребетного идиота без моего одобрения, и сбежала с ним в другую страну не значит, что я откажусь от своей дочери и внука.

— Я тоже самое ей говорил, но она не поверила.

— Ты знаешь меня, как никто, Адриан. Я могу быть безразличным и черствым ко всему, но за своих родных я порву любого.

— Как и я, отец.

— Моей единственной и последней ошибкой было то, что я не смог уберечь вашу мать, — лицо отца мрачнеет, а я ощущаю, как грудь сдавливает, будто на нее положили стокилограммовый булыжник.

Ничего не отвечаю, не желая ворошить прошлое. Я никогда не винил отца за случившееся, а он же никак не может простить себя. Мама была его путеводной звездой. Именно она делала его мягче. С ней он был совершенно другим. А когда ее не стало, он перестал даже улыбаться.

Внезапно ловлю себя на мысли, что за сегодняшний день сам побил все свои рекорды по улыбкам. С этой упрямой и свободолюбивой девушкой я ощущал какую-то непривычную легкость, и это по меньшей мере странно, для такого человека, как я.

— Я планирую навестить твою сестру и надеюсь, что ты не проговоришься или она снова куда-нибудь сбежит.

— Если только ты не собираешься силком привести ее обратно.

— Если бы я хотел это сделать, то она уже давно была бы здесь. Сейчас важней всего ее здоровье и здоровье ребенка.