Книга Инстинкт совершенства, страница 20 – Виктория Лайонесс

— Я сама со всем разберусь. Не лезь, засранец. Я умею постоять за себя и лучше не зли меня.

— Если он что-нибудь тебе сделает…

— Хватит, Чарли! — испепеляю парня взглядом, и он замолкает, вцепившись в руль до побелевших костяшек.

* * *

Как только оказываюсь в квартире, Мартини подбегает ко мне и становится на задние лапки.

— Привет, мой хороший, — опускаюсь на колени и прижимаю пушистое создание к себе. — Я вернулась, — шепчу, гладя по мягкой шерстке.

Мартини что-то мурлычет на своем енотном языке, и я ощущаю, как постепенно начинаю успокаиваться.

Быстро приняв душ, забираюсь в кровать, посмотрев на часы, показывающие почти три часа ночи. А значит, осталось поспать совсем немного. Меня передергивает от мысли, что завтра снова предстоит встреча с человеком, от которого можно ожидать чего угодно. По сути, в его руках моя дальнейшая судьба, и если он только захочет, я действительно могу оказаться за решеткой. Все мои мечты и будущие планы могут быть разрушены одним лишь человеком, и это ужасно напрягает, выводя из равновесия.

Меня будит какой-то звук, и я приоткрываю один глаз, пытаясь прислушаться. Звук повторяется, и я понимаю, что он идет из ванной, дверь в которую я вчера забыла закрыть. Отрываю голову от подушки и ищу сонными глазами Мартини, но не вижу его на своей лежанке.

— Мартини? — хрипло зову проказника.

Проходит полминуты, но енот не появляется, и я встаю с кровати, направляясь на звуки шума. Зеваю, прикрыв рот рукой, и откидываю волосы со лба.

— Что ты там делаешь? — вхожу в ванную и замираю от увиденной картины.

Мартини лежит в ванной, развалившись на спине пузом вверх, принеся туда все свои игрушки и заодно один из моих любимых кед со следами зубов и увлеченно со всем этим играет. Корзина с грязным бельем разворочена, и в помещении царит полный бардак.

— Черт, Мартини. А кед мой в чем виноват? — подбегаю, вырывая обувь из лап. — И что теперь предлагаешь мне с этим делать? — показываю ему его художество, и тот лишь отворачивается, делая вид, что это не он.

— Я точно лишу тебя еды, — расстроенная начинаю собирать разбросанное белье, возвращая в корзину.

Вернувшись в спальню, кидаю взгляд на часы и чуть не спотыкаясь о собственные ноги, увидев, что уже без пяти десять.

— Дерьмо! — начинаю метаться по спальне, как ужаленная, хватая со шкафа первое, что попадается под руку.

А этим оказывается белая футболка с шуточной надписью на груди «Не совершенство, но почти идеал» и с ней короткие рваные голубые джинсовые шорты. Наспех умывшись, уже в коридоре на ходу расчесываю волосы, оставляя их распущенными. На макияж совершенно нет времени, да я и не собираюсь еще прихорашиваться для какого-то мудака. Перед выходом надеваю на ноги оранжевые кроссовки, предназначенные для бега. С любимыми кедами придется попрощаться и раскошелиться на новые. Хватаю шлем и выбегаю из квартиры.

Как назло, почти на всех перекрестках натыкаюсь на красный свет светофора. К зданию музея приезжаю, когда на часах уже пять минут десятого. Пульс выбивает бешеный ритм, и дыхание становится прерывистым из-за чертового волнения. Останавливаюсь на свободном месте у бордюра и глушу мотор, снимая шлем. Убрав прилипшие к вспотевшему лицу пряди, закрываюсь рукой от ярких лучей солнца, начиная осматриваться по сторонам. Но кроме проходящих мимо прохожих и припаркованных машин никого не вижу. Возможно, он даже не приезжал, а я, как дура неслась по городу, рискуя нарваться на полицию за превышение скорости.