Книга Инстинкт совершенства, страница 150 – Виктория Лайонесс

Он зарывается рукой в волосы, возведя взгляд к потолку, и звучно выдыхает.

— Может, ты все-таки скажешь, что опять не так?

— Может, это ты мне, наконец-то, скажешь, кто ты такой, Адриан Демитриус?! — срываюсь на крик.

— У тебя проблемы с памятью? Или пока меня не было, ты успела забыть, что я твой гребаный муж?

— Как оказалось, муж с горой скелетов в шкафу! — это даже не утрирование в его случае.

— У всех есть свои скелеты, Эверин. И даже у тебя.

— Не сравнивай меня с собой! Ты… ты… чудовище! — текущие слезы не дают нормально видеть, и я быстро смахиваю их изгибом локтя.

— Положи нож и давай спокойно поговорим.

— Я не сдвинусь отсюда, и ты будешь стоять там, — указываю ножом в его направлении, дрожа всем телом.

— Хорошо, bella. Я не двигаюсь. Только скажи мне, что тебя так напугало? — его голос смягчается, и я знаю, что это всего лишь очередная манипуляция с его стороны.

— М-мой телефон… открой последнее с-сообщение, — голос дрожит.

Наблюдаю, как он берет лежащий на столешнице телефон и включает его, начиная изучать содержимое. С каждой секундой морщинка между бровей становится более выраженной, а на мощной челюсти начинают заходиться желваки.

— Кто тебе прислал это? — голос режет металлом.

— Не знаю. Мне плевать. Какая разница, если мой муж — наемный убийца!

Адриан возвращает телефон на столешницу и задумчиво потирает щетину длинными пальцами. Теми самыми пальцами, которые знают каждый изгиб и впадинку на моем теле. Которые умеют сводить с ума и лишать возможности здраво мыслить.

И теми, что убивают невинных людей...

— Это не совсем так, Эверин.

— Что это значит? Ты убил этих людей?

— Не всех, — ответ звучит с абсолютным безразличием в голосе. — Но меня никто не нанимал.

— Я не понимаю.

— Это длинная история.

— Я никуда не спешу.

— Давай ты положишь нож, и мы спокойно поговорим в гостиной.

— Нет. Ты сам говорил не бросать оружие, пока не убедишься, что ты в безопасности.

— Я рад, что ты это запомнила, Рини. Но тебе ничего не угрожает. Со мной ты прыгала с парашютом, я не дал тебе утонуть. Мы провели замечательную неделю в Греции с моими родными. Я никогда не причиню тебе вреда. Пожалуйста, отпусти нож, bella. Я не хочу, чтобы ты поранилась, — в серебристых омутах отражается мольба.

— Л-ладно, — шмыгая носом, возвращаю нож на столешницу.

— Умница. Сядем на диван, — по дороге отключает плиту, на которой уже все начало пригорать.

Адриан идет в гостиную, и я следую за ним, подмечая, что на нем мятая рубашка, будто он давно не переодевался. Он садится на диван, и я сажусь с самого края, подальше от него, заметив, как он поджимает губы. Положив локти на колени, он опускает голову, похоже, размышляя с чего начать.

— Мне было восемнадцать, когда мою мать жестоко убили, — как только он начинает говорить, его руки сжимаются в кулаки, а на тыльной стороне ладони вздуваются вены.

— Я знаю, как и из-за чего это произошло. Джули рассказала мне.

— Я не сомневался. Тогда я только окончил школу с отличием и отправил документы для поступления в Технологический институт Джорджии, где учился мой отец. Все произошло в тот день, когда я узнал, что меня приняли. Я был очень рад и хотел сообщить родителям дома. Но мне позвонили первому, поскольку не дозвонились до отца, и я сразу сорвался в больницу, куда ее привезли. Вот только она уже была мертва, — проводит рукой сзади по шее. — Я видел ее бледное бездыханное тело, которое все еще хранило тепло, когда я коснулся ее руки. Я не мог поверить, что мамы больше нет. Не мог осознать, что больше никогда не смогу заговорить с ней. Не смогу услышать ее голос, и в нашем доме больше никогда не будут играть звуки рояля, — слушать становится все сложнее из-за осязаемой в воздухе боли. — Я просидел под дверью морга целую ночь, как гребаный сторожевой пес, пока не появился отец. Мне кажется, я не видел его таким никогда, он сразу постарел и поседел. Но все равно я не смог удержать свалившееся на плечи горе в себе и наорал на него, свалив вину за случившееся. Я не смог справиться и начал вести себя как последний эгоист, пропадая из дома и постоянно ввязываясь в драки. Однажды все дошло до того, что я избил человека до полусмерти и меня арестовали. Мне выдвинули обвинение и должны были посадить в тюрьму. Но отец вытащил меня и отправил на армейскую службу в специализированное подразделение, чтобы там из меня выбили все дерьмо. Когда я вернулся через два года, то узнал, что отец решил мстить за маму и объявил войну всем, кто был причастен к ее смерти. Тогда я понял, что всем сердцем хочу того же. Хочу, чтобы все поплатились за то, что забрали ее у нас, — его лицо искажается от ярости, и взгляд становится дьявольским. — Я сам вызвался вершить правосудие, поскольку знал, что эти мрази будут продолжать безнаказанно ходить по земле. Ведь расследование маминого убийства было изначально куплено. Я начал разрабатывать план, параллельно поступив в институт и занявшись изучением языков. А после, с разницей в несколько лет, сделал это.