Книга Инстинкт совершенства, страница 139 – Виктория Лайонесс

— Ты все еще не убрал его? — вдруг Джули задает вопрос брату, тряся погремушкой над дочкой, лежащей на диване, и указывает взглядом на стоящий рояль.

При этом ее голос заметно меняется, а в глазах отражается глубокая печаль.

— Не убрал, — Адриан кидает задумчивый взгляд на инструмент, потерев рукой щетину, и тело обдает жаром от сладостных воспоминаний.

— На нем все равно никто не играет. Может, стоило освободить место?

— Вообще-то, играет, — муж поворачивается ко мне, обжигая холодом льдистых глаз. — И он останется здесь, — твердым тоном заявляет и, похоже, не только у меня настроение стремится к нулю.

— А кто играет? — Джули кидает на нас любопытные взгляды.

— Я немного умею играть, — перевожу взгляд на золовку.

— Не немного, а очень хорошо, — Адриан исправляет меня.

— Как здорово. Ты слышал, Фреди?

— Слышал, милая.

— Сыграй, пожалуйста, Эверин. Я очень хочу послушать.

— Хорошо, — не могу отказать ей и вижу, как красивое лицо девушки сразу озаряет счастливая улыбка.

Чувствуя на спине внимательные взгляды, подхожу к роялю и сев на стул, поднимаю крышку. Кладу пальцы на клавиши и, сделав глубокий вдох, на выдохе начинаю играть «Лунную сонату» Бетховена. То произведение которое давалось мне сложнее всего в обучении из-за медленного и плавного ритма, но которое я любила больше всех. Пару раз сбившись в начале, не останавливаюсь и продолжаю дальше. Погружаюсь в игру с головой, перестав замечать что-либо вокруг. Проникновенная и глубокая мелодия дарит целый спектр эмоций. Одна из которых — всепоглощающая тоска по человеку, который любил меня безусловной любовью. В моменты печали от нехватки отцовской любви она всегда была со мной, и ей удавалось забирать часть этой печали. И когда ее не стало, я потеряла часть себя. Тогда впервые мое сердце по-настоящему разбилось, а во второй раз это случилось в тот день, когда я услышала самые ужасные слова от родного отца.

Когда я заканчиваю играть, понимаю, что все это время слезы лились по моим щекам и верх блузки пропитался ими. В гостиной повисает безмолвная пауза, и я не спешу встать, смахнув со щек дорожки от слез.

Вздрагиваю ощутив губы на своей макушке, и глубокий обволакивающий запах мужа ударяет в нос.

— Спасибо, — сдавленно шепчет и быстро отстранившись, выходит из гостиной, оставив сидеть в полном недоумении.

Сглотнув, поворачиваюсь к Джули увидев, что золовка шмыгает носом, посмотрев на меня благодарным взглядом наполненных слезами глаз.

— Я как будто побывала с мамой, — произносит осипшим голосом. — Она часто любила играть “Лунную сонату”.

— Детка, все хорошо? — зять обнимает жену за плечи.

— Да, дорогой. Я просто немного растрогалась.

— Может, я поднимусь с Оливией в комнату?

— Да, спасибо.

— Иди ко мне, котенок, — поднимает дочку на руки и оставляет нас одних.

— Спасибо тебе, Эверин.

— Совсем не за что, — закрываю крышку и встаю, вернувшись в кресло. — Джули, можно я кое-что спрошу у тебя?

— Конечно, спрашивай.

— Что произошло с вашей мамой?

— Ох… — сестра мужа выдыхает, опустив взгляд на свои руки.

— Если не хочешь, можешь не говорить.

— Нет, я расскажу, — снова возвращает взгляд на меня. — Не знаю, в курсе ли ты, что наш дедушка по линии отца был не самым хорошим человеком. Для достижения успеха он был готов на многое и когда-то связался с опасными людьми, которые помогли ему пробиться в круг влиятельных бизнесменов. Но у этого всего была определенная цена. Он должен был стать частью мира, в котором царила коррупция и беззаконие. И к сожалению, дедушка согласился, поскольку жажда денег завладела его разумом. Тогда он не думал, а, возможно, ему было все равно, что он подвергает своих детей и внуков опасности. Мне было двенадцать, когда дедушка внезапно умер от сердечного приступа. Весь бизнес и активы перешли нашему отцу, и через время к нему заявились те самые люди и потребовали, чтобы он продолжил с ними сотрудничать, как делал это дедушка.