Книга Последняя дочь фараона, страница 56 – Ольга Карпович

— Могут, – не стала обманывать она.

— Как же я тогда буду? – запричитала Надя. – Как наш сын?..

— Сын ваш будет в полном порядке, – заверила ее Ольга. – Ты – жена нашего братана, это его ребенок. Мы его не бросим, не переживай.

А про себя подумала, что на шее у нее образовался очередной иждивенец. Мало ей было Машкиных матери и бабки, которых она, сразу по выходу из тюрьмы, взвалила на себя. Бабушка, правда, год назад умерла. А вот мать была вполне себе жива, хоть и не здорова. Существовала от психушки до психушки, правда, теперь Ольга укладывала ее в платные клиники, после которых она еще полгода-год пребывала в относительно здравом рассудке.

Что ж, значит, теперь придется вписать в расходы графу на Витькиного ребенка и его мать. В конце концов, нищей сиротской жизни она никому не пожелает.

— Мы не успели расписаться, – всхлипнула Надя.

И Ольга отмахнулась:

— Это не важно.

Она вызвала Ивана, попросила того отвезти Надю домой, в Витькину трешку в Беляево, да приставить к ней кого-нибудь, чтобы навещал время от времени и проверял, как у нее дела. Надя, прощаясь, попыталась было снова бухнуться в ноги и облобызать Ольге руки, но та прикрикнула на нее:

— Хватит фигней страдать! Поднимайся и поезжай домой. И смотри там, ешь, как следует, спи, гуляй. Чтоб Витькин пацан в порядке был.

Когда за Надей закрылась дверь, она вдруг задумалась – а что, если бы это она носила Витькиного ребенка. И передернула плечами в мгновенно накатившем ужасе. Нет, нет… Не при ее образе жизни, положении и характере. Одной рукой качать ребенка, а другой отстреливаться от врагов? Да никогда. Она будет последней Фараоншей на этой земле. Может, это и к лучшему.

— Полетишь? – пристально глядя на нее, спросил на следующий день Иван.

— Куда? – сделала вид, что не поняла она.

— В Нефтеюганск, вытаскивать Витька, – с досадой выплюнул он.

Выходит, хорошо изучил ее за последние шесть лет, раз даже не ждал от нее распоряжений, и так знал, какими они будут.

— Полечу, – кивнула Ольга. – Посмотрю, что там можно сделать. И не начинай, пожалуйста. Это не обсуждается.

Иван демонстративно поднял руки вверх, как бы сдаваясь, пошевелил в воздухе короткими с виду неповоротливыми пальцами, которые становились такими ловкими и умелыми, когда было нужно. Потом предложил:

— Ладно, знаю, если ты чего решила, тебя не свернешь. Но давай я полечу, а ты оставайся.

Ольга покачала головой. Ивану она доверяла и не боялась, что тот, все еще взбешенный предательством Витьки, не сделает для него всего возможного. Но смутно чувствовала, что за ней самой числится должок. Наверное, из уст взрослой двадцатипятилетней криминальной лидерши это звучало бы смешно. Но Ольга отлично помнила, как забитой бесправной девчонкой перебиралась через балкон к Витьку в квартиру и пряталась там от разошедшейся мамы Люды и отчима с его ремнем. И как Витька, сам далеко не из богатой семьи, варил ей, вечно голодной, макароны, бухал туда банку тушенки, и они вдвоем, торопясь, ели получившееся месиво прямо из кастрюли. До сих пор ей не доводилось пробовать ничего вкуснее. Благодаря Витьке она попала в биатлон – и это было самое светлое, самое яркое и исполненное надежд время в ее жизни. И Витька, единственный, навестил ее в колонии. Пускай имел при этом свой подспудный интерес, но навестил же. Что бы он ни сделал после, она навсегда была перед ним в долгу.