Книга Последняя дочь фараона, страница 29 – Ольга Карпович

А, может, ей просто хотелось верить, что и ее, подкидыша, никому не нужную сироту, нахлебницу, неудачницу, ту, по чьей вине погибла Машка, тоже можно любить. Хоть чуть-чуть, хоть несколько минут, пока длятся торопливые судорожные объятия. Притвориться, что и в ее жизни возможно что-то простое, легкое, нежное, без примеси кровавой вони и порохового смрада.

И Оля, теснее прижавшись к Витьку, сама поцеловала его.

План, как расквитаться с Порохом и одновременно устроить свое будущее, Ольга разработала еще в колонии. До выхода оставалось полгода, и этого времени вполне хватило, чтобы обдумать детали. Конечно, можно было просто напасть на Пороха – она ведь хорошо знала основные маршруты его передвижений по городу. Но ушлый дядя Слава наверняка уже разжился новой охраной. К тому же, что даст подобное нападение? Даже если Пороха они грохнут, им это никакой пользы не принесет. Нет, отобрать у него все, занять его место – вот, что могло стать справедливым ответом на все происки этого мнимого дружка отца. И Ольга знала, как это сделать.

Витькина шайка – назвать группировкой или бригадой эту плохо организованную ораву необстрелянных сопливых мальчишек у Оли язык не поворачивался – в целом, неплохо ее приняла. Трое-четверо помнили Ольку Котову, бесстрашную девчонку, которая вместе с пацанами лазала по стройкам и сигала в снег с гаражей, по детству. Другие, уже потершиеся в криминальных кругах, наслышаны были о бывшей биатлонистке, что ездила на стрелки с Порохом и по слухам являлась его телохранителем. Толян, низкорослый парень с плохими зубами, тоже уже успевший отмотать срок по малолетке, попытался было вякнуть что-то о том, что баба ему не указ. И Ольга, благодаря работавшим на территории колонии спортивным секциям, не потерявшая форму в заключении, быстро привела его в чувство, применив болевой прием. Толян, вжатый мордой в стену, скулил и извивался, пытаясь выдернуть из захвата заломленную за спину руку. Оля же, не выпуская его, обратилась к остальным, собравшимся на хате, куда Витек привел ее знакомиться:

— Еще у кого-то вопросы есть?

Ее будущие бойцы загудели.

— Да че ты, Оль, – пробасил Косой (очков с одним заклеенным стеклом, как в детстве, он больше не носил, но кликуха осталась). – Мы ж все тебя уважаем, отвечаю. Эт Толян так просто, не подумавши.

Ольга отпустила изнывшегося Толяна и окинула взглядом собравшихся в комнате парней. Не бог весть какой материал. Но выбирать не приходится, придется сколачивать банду из того, что есть.

— А теперь слушайте меня, – начала она. – Вы не бригада, а кучка дерьма. Из вас стрелять умеет хоть кто-то? А драться? По-настоящему драться, так, чтобы справиться с профессионалом? Вас всех положат на первом же деле.

Парни зароптали. А Витек, сделав жест рукой, призывая к тишине, спросил:

— А конкретные предложения у тебя будут? Или ты только ругаться умеешь?

— Будут, – хмыкнула Оля. – С завтрашнего дня… Хотя почему с завтрашнего, с сегодняшнего, время еще есть, вы все начинаете регулярно посещать качалку. И секцию единоборств. Стрелять я научу, но нужны воздушки.

— Воздушки? – презрительно фыркнул Карась.

— Воздушки, – кивнула Ольга. – Тратить боевые патроны на ваши рукожопые упражнения я не дам.

Продолжая говорить, она обводила глазами комнату, чтобы убедиться, что все ее слушают. И вдруг встретилась взглядом с парнем, который сидел на корточках у противоположной стены и на ее речь усмехался – не то скептически, не то одобрительно. Понять, что именно таится в его усмешке, было трудно, т. к. лицо парня было изуродовано багровым шрамом от ожога. Кожа в этом месте запеклась, стянулась, и оттого мимика у него выходила странная, зловещая, если быть честной. Ольга вспомнила, Витек, знакомя их, назвал парня Иваном. Это, должно быть, тот, что служил в спецназе. Единственный годный человек в этой их команде мечты. Надо будет присмотреться к нему получше.