Книга Последняя дочь фараона, страница 23 – Ольга Карпович

Чуть ближе к коридору, ведущему в обеденный зал, – его новый телохранитель и шофер. Гора мышц, увенчанная бритой головой. «Прости, ничего личного! Но ты знал, на что идешь, когда нанимался на работу к Пороху». Впрочем, этого, кажется, зацепило меньше, возможно, он был еще жив, просто контужен.

Оля шарила руками по полу, пытаясь в обломках разлетевшейся мебели, в осколках выбитого стекла и мусоре отыскать то, что ей было нужно. Счет шел на минуты. Еще мгновение – и нагрянет милиция.

Наконец, ее пальцы наткнулись на гладкую прохладную поверхность. Оля нащупала маленькую ручку, рванула на себя. Тело Пороха дернулось, навалилось на нее. И Оля, отплевываясь от тошнотворного запаха крови и обожженной плоти, выдернула из-под него аккуратный черный дипломат.

И в ту же секунду из клубов дыма и пыли возникла физиономия Витька.

— Нашла?

— Да, – коротко отозвалась она, сунула ему дипломат и скомандовала. – Вали, быстро.

— А ты? – сдвинув русые брови спросил тот.

И она бы рванула вместе с ним, если бы не чертов паспорт. Кто бы там смог в деталях описать официантку, проработавшую всего два дня? Но сегодня с утра Ирка прицепилась – давай документы, нужно отдать на оформление. И Оля, зная, что с минуты на минуту все начнется, не решилась возражать и тем самым привлекать к себе излишнее внимание. Теперь паспорт лежал где-то там, в отделе кадров, будто специально в подарок ментам, которые будут расследовать дело.

— Я следом. Не ждите, встретимся на хате.

Витек исчез, а сама Оля сбежать не успела. Пока забегала в отдел кадров, пока рылась на заваленном бумагами столе, пока прятала найденный паспорт во внутренний карман, в поврежденное взрывом здание Чайханы нагрянула милиция. Выход перекрыли, помещение у входа, где сработало взрывное устройство, заняли оперативники. Оля слышала. Как один из них, вертя в обтянутых резиновыми перчатками пальцах осколки взрывчатки, протянул:

— Профессионал работал.

И усмехнулась про себя: «Ты даже не представляешь, какой».

В обеденном зале разместились следователи, вызывали всех членов персонала по одному и допрашивали. И Оля все отчетливее понимала – ей не уйти. Она новенькая, устроилась всего два дня назад. К тому же мгновенно всплывет ее судимость и то, что ее выпустили по УДО. Ее сразу же возьмут в разработку. Тем более, как только выяснится, что прошлое дело, по которому она проходила, тоже было связано с Порохом.

В памяти всплыла постная рожа того психа. Как там его звали? Олег Рогов? Он еще утверждал, будто она должна помнить его по сборной. Вот только Оля его совершенно не помнила, мало ли их было, не обезображенных интеллектом тестостероновых кретинов, пытавшихся подкатить к девчонке. И что им от нее было надо? Его же однако крепко зацепило, раз он чуть ли не жизненной целью выбрал поквитаться с ней. Оля искренне не могла понять, чего он так к ней прицепился. Подумаешь, врезала пару раз, что здесь такого? Почему же он не может ее забыть? И только недавно ей вдруг пришла в голову странная мысль – а что, если я красивая? По-настоящему красивая, такая, что западет в душу, и нет спасения. Собственное отражение в зеркале, впрочем, эту мысль отметало. Оля, как все дети, выросшие в нелюбви, не могла объективно оценить свою внешность и считала себя совершенно обычной, ничем не примечательной простушкой.