Книга Последняя дочь фараона, страница 11 – Ольга Карпович

— К тому же это означает, что теперь ты точно от меня не отвяжешься, – усмехнулась она.

Она знала Ника уже достаточно хорошо, чтобы уяснить, что он обладает очень четкими представлениями о человеческой порядочности. И своего ребенка не бросит никогда. А, значит, теперь они повязаны накрепко, и ей ни за что не удастся убедить его оставить ее и вернуться в свой нормальный мир.

— Не сомневайся, – фыркнул Николас. – Должен же кто-то научить пацана кататься на серфе.

— А ты уверен, что это будет пацан? – рассмеялась она.

Николас с потешно озабоченным видом приложился ухом к ее пока плоскому животу. Осторожно постучал по нему пальцами, снова прислушался и, наконец, пожал плечами.

— Не отвечает… Но да, надеюсь, что будет пацан. Потому что учить дочку наряжаться в красивые платья, танцевать и флиртовать в нашей семье точно будет некому.

«Семья», «дочка», «сын»… Эти слова были в применении к ней такими непривычными, что Ольга по большей части не находилась, что ответить. Ей еще предстояло привыкнуть к новому положению и тому, как оно влияло на жизнь.

К моменту приезда в Лондон маскировать под одеждой живот уже не было никакой возможности. И миссис Бериша, едва увидев их в холле гостиницы, уставилась на него так, словно увидела привидение. Ольга знала, что Николас говорил родителям о будущем ребенке, однако, наверное, гречанка предпочитала не думать об этом и только теперь, столкнувшись нос к носу с неприятной деталью, вынуждена была признать ее реальность.

Николас тепло обнял отца, подошел к матери, и та обвила руками его шею и прижалась сухими губами к виску. Ольга знала, что он уже виделся с ними, когда летал в Лондон на судебные заседания, где решалось, можно ли достоверно установить, что человек, запечатленный на видеозаписи, является Николасом Бериша. Наверное, все первые восторги встречи после долгой разлуки состоялись тогда. А, может, Бериша смущало ее присутствие. По крайней мере, родители приветствовали своего сына хоть и с искренней любовью, но сдержанно и степенно. В первые мгновения они обращались к нему по-гречески, но затем, как требовали правила хорошего тона, перешли на понятный всем присутствующим английский, на котором говорили с мягким Лондонским выговором.

Семейный обед, для которого заказали столик в одном из ресторанов центра города, прошел спокойно. Мистер Бериша ел с аппетитом и продолжал осыпать Ольгу комплиментами. Его супруга почти не прикасалась к еде, но с благоговейной улыбкой наблюдала за тем, как обедает ее драгоценный сын. Ольга же не могла отделаться от мыслей, что только диким зигзагом судьбы ее могло занести за этот стол, в компанию к таким людям. Думала ли она, нищая забитая сиротка из постперестроечной Москвы, что однажды будет обедать в Лондоне с богатой и аристократической семьей? Могла ли себе представить это юная протеже Пороха, которую бил головой об асфальт лейтенант Рогов? Да, в общем, и кровавой Фараонше, перед которой трепетали крутые мафиозные боссы, тоже было здесь не место.

В завершение обеда миссис Бериша отложила полотняную салфетку и сказала, обращаясь к Николасу:

— Сынок, вам с отцом нужно заехать к мистеру Уокеру, осталось еще кое-что уладить.

— Хорошо, – покладисто отозвался ее сын. – Только провожу Ольгу до отеля.