Книга Мой развод. История болезни, страница 85 – Лера Корсика

Я должна была сдать.

В семь утра я встала, оделась, выпила кофе. Руки дрожали. Мама погладила меня по плечу:

— Бог поможет.

— Я надеюсь, — ответила я.

В девять я была в учебном центре. В коридоре сидели другие врачи — кто-то нервно перелистывал конспекты, кто-то сидел с закрытыми глазами, шевелил губами, повторяя про себя. Я села на свободное место, положила паспорт на колени, закрыла глаза.

— Ковалёва Полина Андреевна?

Я поднялась. Вошла в зал. Села за компьютер. Глубоко вдохнула.

Тесты пошли легко. Мозг работал чётко, как отлаженный механизм. Я отвечала на вопросы, не задумываясь — знание выплескивалось само, будто все эти ночи зубрежки, все бессонные часы, все слёзы и сомнения превратились в уверенность.

Дозировки. Протоколы. Схемы лечения. Совместимость препаратов. Экстренные состояния. Я щёлкала вопросы один за другим, и с каждым правильным ответом страх уходил, уступая место холодной уверенности.

Комиссия ждала меня в кабинете. Те же лица — женщина с пучком седых волос, двое мужчин, ещё одна женщина помоложе.

— Присаживайтесь, Полина Андреевна, — сказала главная.

Я села. Смотрела на них спокойно. Внутри — ни капли сомнения.

— Мы проверили ваши результаты, — она улыбнулась. — Вы отлично подготовились. Практически все вопросы — верные. Поздравляем, аккредитация пройдена.

Я не поверила своим ушам.

— Пройдена? — переспросила я, и голос сел.

— Пройдена, — подтвердила женщина. — Вы — врач. Настоящий. И вопросов к вам больше нет. Мы рады, что вы не сдались.

Слёзы хлынули из глаз. Я не могла их остановить. Вытирала тыльной стороной ладони, а они всё текли и текли.

— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо большое.

— Не благодарите, — сказала она. — Это ваша заслуга. Удачи вам, Полина Андреевна.

Я вышла из кабинета. В коридоре остановилась, прислонилась к стене, закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Выдохнула.

— Я сдала, — прошептала я. — Я сдала.

* * *

Через неделю я вышла на работу. В ту же клинику — Вера Сергеевна, узнав о моей аккредитации, позвонила сама.

— Полина, — сказала она, — я была неправа. Ты хороший врач. Возвращайся. Полная ставка. Сложные пациенты.

Я согласилась. Не потому, что я вдруг поверила в ее радушие и бескорыстность.

Потому что мне нужно было работать. Возвращаться в профессию. Брать больше практики и становиться настоящим врачом. И потому что я хотела доказать всем чего я стою.

Первый день был тяжёлым. Но я справлялась. Второй — легче. К концу недели я уже вела больше десяти сложных пациентов, консультировала коллег, участвовала в обходах. Ко мне начали прислушиваться. Со мной начали считаться.

Катя, та самая «замена», нервничала. Она видела, как я быстро вхожу в ритм, как коллеги ко мне тянутся, как пациенты благодарят. Она пыталась подставить меня снова — «забыла» внести важную запись, перепутала назначения. Но я была начеку. Я проверяла всё дважды. Я не дала ей ни одного шанса.

— Ты зря стараешься, — сказала я ей, когда мы остались вдвоём в ординаторской. — Я не уйду. И следующую подставу я донесу до руководства.

Она побледнела, но ничего не ответила. С тех пор она меня не трогала.

* * *

Время летело с безудержной скоростью. Через месяц мне позвонил Дима. Он делал это постоянно. Я блокировала, вносила в черный список. Сбегала, когда видела его в далеке. Но он не сдавался. Менял номера, поджидал меня у больницы, садика, подъезда.