Книга Между (не)придуманная история, страница 85 – Луна Рэй

Маттео провёл ладонью по её щеке, чуть улыбнулся — устало, счастливо, по-мужски довольный. Будто говоря ей без слов:

“Да. Я хотел тебя. Очень. И сейчас — счастлив.”

Пассажирское сиденье было опущено, Маттео полулежл, крепко прижимая к себе Алену. Они начали мягко разговор о планах, о жизни, о небольших вещах. Алёна слушала больше, чем говорила, наслаждаясь этим ощущением доверия, близости и понимания, и ей было достаточно просто быть рядом с ним, ощущать его руки и дыхание.

И вдруг он спросил:

— ¿Hace mucho que estás casada?

Давно ты замужем?

Алена вздрогнула. Но почему-то именно в эту минуту ей захотелось ответить честно, без красивостей.

— Я… не замужем.

Она повернулась к нему и сказала твёрдо, почти шепотом.

— Мы не расписаны. Он просто сделал предложение. Документы ещё даже никто не подавал. По сути… мы просто жених и невеста.

Она увидела, что его взгляд изменился. Как будто что-то вспыхнуло. Он поднял глаза… и в них впервые не было ни осторожности, ни дистанции — только чистая, неприкрытая эмоция.

— ¿Ah, sí?

Он наклонился чуть ближе, почти улыбнулся.

— Entonces… todavía tengo una oportunidad.

Значит… у меня ещё есть шанс.

У Алены внутри всё упало.

Она не знала — как реагировать, что сказать, как дышать. Она растерянно улыбнулась, чуть отвела взгляд.

— А ты… давно женат? — спросила она, просто чтобы увести разговор, восстановить воздух между ними.

— Casado? Yo?

Он покачал головой.

— No. Para nada. Solo vivimos juntos.

Женат? Я? Нет. Совсем нет. Мы просто живем.

Он говорил мягко, спокойно, но в голосе прозвучала усталость.

— Yo no quiero casarme. No así. No con ella.

Я не хочу жениться. Не так. Не на ней.

Алена почувствовала, что он хочет сказать больше… и действительно — что-то в нём открылось.

— Una vez… sí, estuve casado.

Однажды… да, я был женат.

При этих словах он напрягся, будто воспоминание было неприятным.

— Fue una muy mala experiencia.

Это был очень плохой опыт.

Он говорил быстро, на своём живом гватемальском испанском, и Алена улавливала не каждое слово — но эмоции слышала чётко.

Их брак был словно бесконечный конфликт — где ему приходилось оправдываться за всё, даже за своё дыхание.

Он ещё что-то рассказывал — сухие, резкие фразы, которые звучали как следы старых шрамов. И она поняла главное: ему было больно. И он больше не хочет брака как клетки.

Он замолчал так же внезапно, как начал говорить. Опустил взгляд. И Алена не стала переспрашивать, не стала лезть в детали. Но в этой минуте между ними возникло то, что потом стало мучить обоих: не страсть, не влечение — а опасная, настоящая близость.

Когда они попрощались, договорившись увидеться в среду, Алёна чувствовала, что внутри всё ещё бурлит, но уже иначе — с лёгкой надеждой, с ощущением, что между ними происходит что-то настоящее, а не иллюзия.

Оставшееся время до среды Алёна жила словно в замедленном кадре. Неспешно складывала в чемодан вещи, выбирала подарки родным, перебирала в руках ткань платьев, книги, сувениры — и всё это происходило как будто под плёнкой, под тихим невидимым гулом, который не прекращался ни на минуту. Этот гул был ожиданием. Среды.

С одной стороны, ей действительно хотелось уехать. Повидать своих, пройтись по московским улицам, побыть наедине с собой, наконец-то вдохнуть спокойно, без ежедневного напряжения, которое она носила в себе столько месяцев. Но стоило ей представить аэропорт, маршрут, взлёт, пересадку, расстояние… как что-то внутри обрывалось. Не болезненно — а так, как рвётся тонкая шёлковая нить.