Книга Между (не)придуманная история, страница 62 – Луна Рэй

И если говорить честно, Алёне это было до безумия приятно. Она, конечно, делала вид, что ничего особенного не происходит. Но ловила себя на том, что ждёт этих мгновений.

Сама она активно включилась в игру — то мягко улыбнётся, то бросит взгляд через плечо, то пройдёт мимо чуть ближе, чем нужно.

А Маттео преображался буквально на глазах: из молчаливого, собранного тренера он превращался в мужчину, в котором горит тихий огонь.

Иногда, во время тренировки, Алёна чувствовала на себе его взгляд. Поднимала глаза — он стоял в стороне, будто просто наблюдая за залом, но в этот момент между ними будто натягивалась тонкая нить.

Её пробирало до мурашек.

Эти глаза — тёмные, почти чёрные, как обсидиан — смотрели не нагло, не вульгарно, а с каким-то непонятным вниманием, будто он пытался разглядеть её настоящую, за всеми защитами и словами.

И чем больше Алёна пыталась переиграть Казанову, тем меньше Маттео был на него похож.

В нём не было ни наглости, ни привычного мужского давления — только какая-то тихая решимость и сдержанность. Иногда он будто специально отстранялся: не подходил, не смотрел, держался на расстоянии. А потом словно не выдерживал, и снова — короткое приветствие, взгляд, улыбка.

И Алёна порой не понимала — что это? Такая тактика игры с его стороны? Или борьба с самим собой?

Она злилась на себя, но всё чаще думала о нём.

Возвращалась домой и ловила себя на том, что настроение светлое, почти детское.

Флирт, по сути, ничего незначащий — а сердце будто начинало жить заново.

Однажды, вернувшись из спортзала, она бросила сумку на стул и замерла у комода. Сегодня Маттео опять вел себя странно - то ли казанова умеет искусно играть и ведет свою линию, чередуя тепло - холод? То ли теряет интерес… или все совсем наоборот, что наиболее вероятно, так как его поведение с точки зрения психологии давно уже не соответствует поведению и замашкам типичного ловеласа.. Так-то оно так, но разве это возможно?!

В верхнем ящике, под платком, лежала её колода Таро.

Пыльная, заброшенная. Хавьер когда-то посмеялся над ней: «Эти карты — для скучающих домохозяек, Алёна». С тех пор она больше не притрагивалась.

Но сейчас… Она вздохнула.

— Ну что, девочки, — тихо сказала, доставая карты. — Похоже, без вас не обойтись.

Первый вопрос был простым, почти с усмешкой: «Что на самом деле Маттео чувствует ко мне?»

Карты выпали неожиданно мягко: Звезда, Императрица, Двойка кубков, Влюблённые.

Алёна замерла.

Звезда — светлое, чистое чувство, вдохновение, вера.

Императрица — женщина, которую видят, которой восхищаются.

Двойка кубков — взаимность, связь, эмоции.

И Влюблённые — тот самый выбор сердцем, а не разумом.

Она откинулась на спинку стула и нервно усмехнулась.

— Не может быть. Он же Казанова, — сказала сама себе. — У него, наверное, весь зал в этих «влюблённых».

Но карты лежали перед ней — ясные, живые.

Она решилась задать вопрос по-другому: «А чего он боится в этих чувствах?»

Теперь выпали Восьмёрка мечей, Пятёрка пентаклей, Луна, Рыцарь кубков.

Алёна нахмурилась.

Восьмёрка мечей — страх собственных шагов, внутренние оковы.

Пятёрка пентаклей — чувство неполноценности, недостаточности.

Луна — сомнения, тень, страх разоблачения.

И Рыцарь кубков — тот, кто чувствует глубоко, но не знает, как показать.