Книга Между (не)придуманная история, страница 37 – Луна Рэй

— Прямо сейчас? — удивилась она.

— Да. Объясни, почему ты так холодна с моей племянницей? Почему ты даже не пытаешься с ней поиграть? Ты показываешь, что она тебе не нравится!

Алена моргнула, не веря.

— Что?.. Ты серьёзно? Ты хочешь устроить скандал... из-за чужого ребёнка?!— Это не чужой ребёнок! Это моя семья!

Внутри у неё что-то взорвалось. «Боже, он ещё и поддался влиянию Альваро... ну конечно!»Она сжала зубы, чтобы не сказать лишнего прямо там, среди родни.

Но дома — сдерживаться было уже нечем. Дверь захлопнулась, и полетело:

— Ты в своём уме? — голос Алены звенел от злости. — Ты хочешь диктовать мне, кого я должна любить?!

— Я не это имел в виду...

— А что ты имел в виду?! Что я обязана сюсюкаться с твоей племянницей, потому что твой брат решил, что я должна? Да она мне НИКТО, понимаешь?! Никто!

— Это семья...

— Для тебя — семья. Для меня — нет! Я не её мама, не няня и не вторая тётка из рекламы счастливой семьи!

Слова вырывались, как огонь из горящего дома. Он пытался перебить, она — только громче.

Они уснули спиной к спине, каждый со своим гневом.Алена лежала, глядя в темноту, и думала только одно:«Хочу уехать. Сегодня же. Пусть он остаётся со своим братом и племянницей. Живут все вместе. Мне не место в этом цирке».

Утром голова раскалывалась. Мысль была одна:«Соберу всё ценное. Остальное оставлю. Поменяю билет на сегодня».Она отвечала на его сообщения сухо, не разрывая пауз.

Вечером он снова заговорил:

— Если бы я знал, что ты так будешь относиться к моей племяннице, я бы тебя никогда не позвал сюда.

И тут она взорвалась.

— А если бы я знала, что мне придётся слушать твоего брата, как будто он третий в наших отношениях, я бы даже не посмотрела в твою сторону! Что у вас за культ Альваро?! Он что, теперь решает, когда нам сексом заниматься или когда мириться?!

Слова лились без остановки. Она вывалила всё: зависимость Хавьера от брата, бесконечные разговоры про племянницу, подарки, советы, контроль.И последний удар:

— Ты хочешь второго ребёнка для твоего брата? Так живи с ними! Я не для этого переехала!

Он стоял бледный, как мел. Глаза метались, потом в них мелькнул страх. И вдруг — тишина.

— Ты права, — сказал он тихо. — Я... привык помогать брату. Всю жизнь. Но это перебор. Я не хочу так. Я хочу ребёнка с тобой. Своего. А не жить ради чужого.

Она молчала, стиснув зубы. Хотелось верить — и не верилось.— Это не меняется за день, — продолжил он. — Но я буду работать над этим. Я не хочу тебя потерять.

Они договорились «не ссориться до её отъезда». Осадок остался, густой, тяжёлый, как дым после пожара.

Алена решила: возьмёт всё ценное из привезенных вещей. Вдруг не вернётся.

Но прощание... было тёплым. Хавьер приготовил сюрприз: билет в первый класс. Провожал её в аэропорту, держал за руку до последнего.

И Алена вдруг поняла:

«Как бы ни было трудно, как бы ни было больно, мне всё равно грустно расставаться. Если бы можно было увезти его с собой к моим родным... это было бы идеально».

Аэропорт шумел. Гул голосов, объявлений, запах кофе и стерильного воздуха — всё сливалось в один невыносимый фон, от которого у Алены дрожали руки. Она стояла рядом с Хавьером, крепко сжимая ремешок сумки, будто это могло удержать её здесь, рядом с ним.

«Вот он момент. Вот она — разлука. Я так ждала этой поездки домой… ждала увидеть родителей, друзей, обнять кота, пройтись по улицам родного города. И вдруг понимаю: мне невыносимо уезжать. Мне тяжело. Больно. Потому что оставляю здесь… его».