Книга Соно Вероника. Пьячере!, страница 97 – Верона Виера

Машина трогается с места и Никита блокирует двери.

— Что-то случилось? – он спрашивает заинтересованно.

— Не знаю, – тревожно как-то в груди. – Ромка попросил отдать документы жениху. Наверное, вляпались во что-то.

Совсем без подвоха делюсь с Никитой проблемой.

— Хочешь, я отцу позвоню?

— Нет, спасибо, – без всякого подтекста дарю Никите усталую благодарную улыбку. – Я сама ещё не знаю, что случилось. Может ничего серьёзного.

Отвернувшись в окно, бессмысленно наблюдаю за ночным городом.

— Ты меня простила?

Отрываюсь от собственных мыслей и смотрю на него:

— Никит, если ты после этого от меня отстанешь, то да! Я тебя простила.

— Ладно, молчу!

Мы действительно едем молча. Иногда в отражении я вижу, как он отвлекается от дороги, смотрит то на меня, то опускает взгляд на мои колени.

Плотнее их смыкаю, накрываю клатчем и ёжусь от прохлады, сложив руки на груди.

— Ты очень красивая, жаль, что не моя! – он произносит с досадой в голосе, когда сворачиваем на дорогу к бару.

Опять двадцать пять!

— Никита, я же просила! – молю сжалиться и не мучить меня фразами из рэп-композиций.

— Поцелуй меня! – он игнорирует мою просьбу и тормозит задолго до входа, в неосвещенном месте.

Никита включает в салоне свет и поворачивается ко мне. Сосредоточенно, он взглядом касается моего лица, искусственных волос, напряженного тела.

— Спасибо, что подбросил! – я тоже игнорирую, понимая, что ни к чему хорошему его просьба не ведёт.

Не глядя на Никиту, отстёгиваю ремень, хватаюсь за ручку, чтобы открыть дверь, но она до сих пор на блоке.

— Поцелуешь – открою!

Моя суета его смешит, а мне совсем не смешно.

— Никит, тебе в прошлый было мало? Чего ты добиваешься?

Не понимаю, насколько надо быть упрямым, чтобы не бояться отхватить ещё раз. Но он просто смотрит и ждёт.

— Никита, не смешно! Открой дверь, мне нужно идти! – ищу в его глазах хоть каплю благоразумия, но в них лишь безумие.

Он усмехается:

— Просто поцелуй, Верон! Никто тебя не видит.

— Сейчас же открыл! – перехожу на крик, но это его мало волнует и, наоборот, подбадривает.

— Я мог бы ждать бесконечно, но не хочу. Не поцелуешь, отвезу за город, отымею по-всякому, чтоб ходить не смогла, и выброшу в канаву. Попробуй потом докажи, что это я, – он улыбается, будто каждое сказанное им слово приносит наслаждение. – Не дождётся тебя твой Ромашка. И травка может оказаться не травкой, а чем-то посерьезнее.

Травка? Не понимаю.

Он пожирает меня обезумевшим взглядом, а я пытаюсь не показывать страх, сковавший тело, и почти не дышу.

— Я люблю тебя, Верон! Ты ещё не поняла?

— А я тебя нет, Никит! – обреченно вздыхаю. – Ты всё никак не поймёшь? А как же Карина?

— Нахрена мне твоя Карина, дура! Так сложно? Просто один, грёбанный, мать его, поцелуй! – он скалится, сжимает кулаки, режет взглядом. Но потом снова спокоен и улыбается, как ни в чем не бывало, ласково смотрит в глаза. – Как будто ты меня любишь.

— Но я не люблю тебя, как тебе еще доказать? – пытаюсь достучаться, смотрю влажными глазами.

— Сыграй! Ты же будущая актриса!

Настойчиво держу себя в руках. Лишь бы не разреветься! Моё самообладание растворяется с каждой секундой. Всматриваюсь в окна, но из-за света в салоне вижу только его и себя. Хоть бы кто прошёл рядом с машиной, я бы кричала изо всех сил, билась в стекла!