Книга Соно Вероника. Пьячере!, страница 91 – Верона Виера

Закрываю дверь в ванную и полушепотом отвечаю на звонок:

— Чего тебе, узурпатор?

— Можешь возвращаться!

— Накувыркались? – язвительным шипением давлю на остатки её нравственности.

— Ты дура? Я ему раны обрабатывала.

— Больше двух часов? Не заливай! Зря домой не пустила, я бы тебе помогла. Измазать его йодом! Ладно. Скоро буду, – смотрюсь в зеркало на сонное отражение. – Но не дай Боже я увижу на своей кровати следы ваших безудержных утех!

— Дура, что ли? У кого, что болит... – Карина цокает в трубку. – Давай, чеши домой.

Я умываюсь, чтобы хоть как-то взбодриться и, стараясь не шуметь, выхожу.

Ромка, свернувшись калачиком, дрыхнет с приоткрытым ртом. Выглядит вроде мило, но уже не секси.

Даже думать не хочу, что видит он, когда сплю я. Нужно научиться засыпать позже и просыпаться раньше. Хочу поцеловать его в щеку на прощание, но боюсь разбудить. Поэтому тайно полюбовавшись видом на гору Рома, я неслышно одеваюсь и сбегаю домой.

* * *

Дома оказалась идеальная чистота. Кто-то заметал следы. Подозрительно смотрю на Карину и отгоняю мысли о безудержной страсти, стучащей кровати и наличии всяких выделений, которые обнаруживают следователи специальной лампой. На всякий случай поменяю постель перед сном. Карина ходит какая-то деловая. С надменным видом ждет, когда стану выпрашивать все подробности её погружений на дно.

А вот не буду! Пусть мучается.

Наливаю растворимый кофе и иду в комнату делать уроки.

— Даже не интересно? – она не выдерживает и первой начинает разговор, отвлекает от сложной задачи.

— Интересно... мне просто поменять постель или лучше заказать эпид санобработку всей квартиры?

— Не было ничего такого! Он не такой! – продолжает меня убеждать в его и своей святости.

Поворачиваюсь и скептически морщусь.

— Он хочет попросить у тебя прощения. Жалеет о своём поступке и предложил... мне... встречаться! – внезапно как запищит на последнем слове.

— Даже так?!

Странно!

Неужели Ромка выбил ему зуб мудрости и теперь он познал такое состояние ума – специфическое! (Невольно вспоминаю любимый фильм).

— В общем, ты его прости!

— Вот когда сам попросит, тогда и прощу! – фыркаю и принимаюсь за уроки.

* * *

Родители, как обычно, возвращаются в начале восьмого вечера, и мы стоим в коридоре, встречаем.

— Девочки, а что происходит? – оглядываясь, мама пропускает папу вперёд.

И правда, что происходит? Впервые за мою короткую жизнь мама возвращается в приподнятом настроении.

Папа тоже странно улыбается:

— Кто-то ограбил цветочный магазин?

Мы с Кариной переглядываемся и бежим смотреть.

Лестница от нашей двери до самого низа похожа на оранжерею из цветов самых разных видов. На каждой ступеньке по несколько горшков и в каждом визитка.

Ловлю взгляд Карины, в котором читается то, о чем я подумала: Никитос, конечно, придурок, но я не думала, что настолько! Извиняться таким способом при живой новой возлюбленной – настоящее самоубийство.

Карина недовольно дует щеки и переваливается через перила, чтобы оглядеть масштаб его вины. И что мне со всем этим делать, куда девать столько цветов? Может в школу отнести?

— Что пишет-то ухажёр? – мама указывает на торчащие визитки.

— Он – мой ухажёр! Просто извиняется, – Карина сверлит меня завистью.

— А может это от Ромки, ты не подумала? Или вообще – это всё для тебя...