Книга Соно Вероника. Пьячере!, страница 57 – Верона Виера

— Четвертый! – уже не смеюсь, а просто улыбаюсь. – Ты потом столько моих падений пропустил. Ого–го!

И от этих воспоминаний становится внезапно очень грустно. Этот гештальт без помощи психолога мне точно никогда не закрыть, потому что кроет, как только вспоминаю тот год.

Ромка теряется и совсем перестает смеяться, тяжко выдыхает старческой пословицей:

— Начали за здравие, закончили как обычно, – он смотрит виновато в глаза. – Ну, хочешь, заново пройдем «экспресс-курс дружбы» за те семь лет?

Дружбы? Дружба не восстановит мои сердечные мышцы.

Только любовь!

Не отрываясь, ищу в его глазах что-то большее и хочу проверить. Но не себя! Не то, что я чувствую, а то, что он.

Тянусь к губам и, приоткрыв рот, касаюсь его колена.

— Нет, Верон, – Ромка отстраняется. – Не надо. Со второго раза, боюсь, не получится.

Что не получится?

Поцеловаться или… остановиться?

— Сегодня точно нет, – он добавляет, замечает мою растерянность. – Но в день по разу я твой страстный поцелуй осилю!

Ромка улыбается, а я киваю, соглашаясь, потому что сама в себе не уверена.

То есть мой поцелуй показался ему страстным? Пфф.

Так это была игра!

Значит, это станет моим коронным ударом.

— Мне пора домой, – единственное, что могу из себя выдать и вскользь улыбаюсь в ответ.

Я встаю в сопровождении неприличных звуков дивана – самые подходящие, чтобы описать моё состояние и положение в данный момент.

— Тебя во сколько в школу возить и забирать? Забыл спросить.

Ромка поднимается и следует за мной.

— В семь, – отвечаю сухо. – Мне к восьми. Обратно по-разному, поэтому могу сама добираться.

Я обуваюсь, а Ромка держит мою куртку:

— Может, завершим вечер танцем? Я, вроде, обещал.

Он ждет ответ и расправляет куртку, а я просовываю руки в рукава.

— В баре немноголюдно. Могу себе позволить.

Ромка вскидывает в ожидании ответа брови.

Танец? Почему бы и да!

— Только песню, чур, выбираю я! – воодушевляясь, я застегиваю куртку.

Ромка кивает.

Посмотрим, посыпятся ли его крошки после танца и выстраданной мною песни. Ехидно растекаюсь в улыбке, жду, когда Ромка оденется.

Поднимаю свои трофеи и выходим с Ромкой на улицу. Под вечер похолодало, как раз то, что нужно, чтобы остудить голову.

Ромка закрывает квартиру, и мы огибаем здание.

— Давай в машине оставим твои улики? – он протягивает руки.

Отдаю ему гели, а сама подхожу к главному входу. Музыка вырывается каждый раз, когда кто-то выходит проветриться. Пока Ромка скользит от машины до меня, я успеваю проверить ответ от Фабио.

Он пишет, что хочет знать меня всю.

Наверное, хотел написать, что хочет знать обо мне всё, но его версия звучит интереснее, по-итальянски вызывающе.

Ромка замечает, что быстро прячу телефон.

— Берлускони строчит? – он улыбается и берёт меня за руку.

— Он – Фальконе! Фабио Фальконе, ястреб по-русски.

— Видел я его фотографию... он больше на чайку похож. Довольную, сытую чайку.

Ромка смеётся и открывает дверь, тянет меня внутрь. Хочу съязвить насчет него самого, но громкая музыка делает мою попытку бессмысленной.

Мы сдаём вещи в гардероб.

— Один танец и домой, ладно? – Ромка кричит, наклонившись. – Кому-то завтра на учёбу.

Соглашаясь, киваю и он провожает меня до диджейской стойке и просит поставить то, что я хочу, а сам направляется к бару. Ди-джей обещает найти мою любимую – жалостливую песню Варум и Агутина «Я буду всегда с тобой» и я спускаюсь со сцены.