Книга Соно Вероника. Пьячере!, страница 46 – Верона Виера

Сверну себе шею, разобью сердце.

И новый страх, который появился совсем вчера – что никто моё падение даже не заметит. Потому что я – привидение в глазах близких мне людей.

Наверное, тревожность – это заразное чувство и мама меня им заразила. И пока всего лишь первые симптомы, необходимо принять лекарство.

Лучшая защита – это нападение и, если я вступила в эту игру, одобрила сценарий, то надо идти до конца. Играть, проживать искусственные чувства. Тогда в финале меня ждут овации и крики «Браво!», а я кланяюсь и улыбаюсь. Даже если эта улыбка будет сквозь слезы, потому что так задумано режиссером. Режиссером Якиным!

Возможно, сама жизнь нас попросит на бис…

Стоп!

На сегодня лимит жалости к себе исчерпан!

Куда-то повело меня в другую сторону.

Планы-то у меня совсем другие!

Солнце, Италия, возможно Фабио, которым нужно заняться в плотную.

Отхожу от окна родительской спальни, из которого видны дорога и Ромкин автомобиль.

Мое любопытство берет верх над страхом.

Скорее всего, Ромка решил сделать круг почета, познакомить со своими друзьями, компанией. Так сказать, пометить территорию, что он настоящий альфа, а не какая-то мартышка с помадой на губах.

Ладно, пусть тешит своё самолюбие, потому что плюсов у меня действительно больше: не нужно будет завтра вставать на час раньше, чтобы успеть в школу; можно не кутаться в теплые вещи, потому что на машине быстро и тепло. И одноклассницы обзавидуются, когда увидят, что я встречаюсь со взрослым парнем.

А если с его помощью я поступлю в театральный, то готова повторить наш фарс еще раз.

— Карин, я пошла! – кричу из коридора, застегивая кроссовки.

Сестра молчит, уткнувшись в телевизор.

— Позвони Никите, как будто нечаянно набрала его номер. Ну и так, по-дружески, поговори с ним, спроси, как у него дела, – я надеваю пуховик. – Может в нём что-то зашевелится, интерес, хотя бы.

Она выходит с таким задумчивым выражением лица, будто в уме решает теорему Пифагора, деловито сложив руки на груди.

— Только умоляю, не включай соловья, а говори с ним своим, естественным голосом. Пусть он думает, что тебе все равно, и ты действительно ошиблась номером.

— А если не сработает?

— Ну, от этого не умрешь, зато услышишь его голос и настроение, может, поднимется, – улыбаюсь и открываю дверь. – Хочешь, я тебе шоколадку куплю?

— Хочу, – надувает губы, как в ребенок. – Попробую. Я про Никиту.

— Удачи, детка! – Ромкина манера, похоже, тоже заразна!

Отправляю сестре воздушный поцелуй и выхожу из квартиры.

* * *

Ромка сидит с закрытыми глазами, откинувшись в кресле, и вздрагивает, когда я открываю дверь его Хонды. Сажусь.

Он потирает лицо, разгоняя дремоту и улыбаясь, игриво смотрит.

— Что?

Чего он так смотрит?

— Классно выглядишь! Поехали? – подмигнув, Ромка переключает передачу и машина трогается с места.

Нервный тик или он со мной заигрывает? Нужно прямо ему сказать, чтобы так сильно не старался, а то буду себя тешить пустыми всплывающими надеждами:

— Ром, я не знаю, что там тебе приснилось, но совсем не обязательно изображать пару, когда никто не видит.

— В смысле? – бросает короткий взгляд и следит за дорогой.

— Ну, я имею в виду, что ты сегодня какой-то странный. Ведёшь себя, как влюбленный дурак, смотришь так… эти внезапные перемены – они совсем не обязательны, если мы не у всех на виду. Или ты специально, для полного погружения меня в образ нашей пары?